Касты. Истоки неравенства в XXI веке - Изабель Уилкерсон

Четвертый столп касты зиждется на фундаментальной вере в чистоту господствующей касты и на страхе перед скверной со стороны касты, считающейся нижестоящей. На протяжении веков доминирующая каста шла на крайние меры, чтобы защитить свою святость от предполагаемой заразы низших каст. И Индия, и Соединенные Штаты в зените своих кастовых систем, а также недолговечный, но гнусный режим нацистов подняли одержимость чистотой до высокого, хотя и абсурдистского, искусства.

В некоторых частях Индии представители низшей касты должны были находиться на определенном расстоянии от любого представителя доминирующей касты при выходе на публику – где-то между двенадцатью и девяноста шестью шагами, в зависимости от рассматриваемых каст. Им приходилось носить колокольчики, чтобы предупреждать о своем приближении вышестоящих и не осквернять их своим присутствием^[139]. Человек из низших подкаст в регионе маратхов должен был «тащить за собой колючую ветвь, чтобы стирать следы» и падать ниц на землю, если проходил брахман, чтобы его «грязная тень не осквернила святого брахмана»^[140].

Прикосновение к чему-либо, что ранее трогал неприкасаемый, считалось скверной для высших каст. Если же катастрофы прикосновения избежать не удалось, представитель высшей касты должен был пройти обряд очищения – искупавшись в проточной воде или выполняя дыхание пранаямы в процессе медитации – чтобы очистить себя от загрязнения^[141].

В Германии нацисты запретили еврейским жителям выходить на пляжи в собственных летних домах евреев, например в Ванзее, курортном пригороде Берлина, и в общественных бассейнах в рейхе. «Они считали, что весь бассейн будет загрязнен из-за погружения в него еврейского тела»^[142], – однажды заметил Жан-Поль Сартр.

В Соединенных Штатах подчиненная каста была изолирована во всех сферах жизни, сделана неприкасаемой на американских условиях на протяжении большей части истории страны и вплоть до двадцатого века. На Юге, где томилось большинство людей из подчиненной касты, черные и белые дети учились по разным учебникам^[143]. Во Флориде книги для черных и белых детей нельзя было даже хранить вместе. Афроамериканцам было запрещено пользоваться фонтанами с питьевой водой для белых, и им приходилось пить из конских корыт в условиях знойного жаркого юга, пока им не сделали отдельные фонтанчики^[144]. В южных тюрьмах простыни для черных заключенных хранились отдельно от простыней для белых заключенных^[145]. Вся частная и общественная человеческая деятельность была разделена от рождения до смерти, от больничных палат до железнодорожных платформ и машин «Скорой помощи», катафалков и кладбищ. В магазинах чернокожим людям было запрещено примерять одежду, обувь, головные уборы или перчатки – если вообще пускали в магазин. Если чернокожий умирал в государственной больнице, «тело помещали в дальний угол морга подальше от трупов белых людей»^[146], – писал историк Бертрам Дойл в 1937 году.