Страна аистов. Саги, сказки и хроники Пруссии - Вадим Храппа

Этот человек считался вольным крестьянином, но на самом деле был колдуном. Родом он происходил из самбийских жрецов — вайделотов. И хотя пруссы давно уже были христианами, люди, подобные Зупплиту, пользовались огромным влиянием. Они, правда, всячески скрывали от властей как свое происхождение, так и склонность к магии. Колдовство в Пруссии хоть и не наказывалось костром, как в остальной Европе, но все же было вне закона и грозило большими штрафами. Однако именно этими способностями, доставшимися ему от предков, Валтин Зупплит прославился во время прусско-польской войны 1520 года. Тогда же и вольный город Данциг, воспользовавшись обстоятельствами, попытался поживиться за счет Пруссии и высадить морской десант на западном берегу Самбийского полуострова.

Весть о появлении вражеских кораблей облетела Самбию мгновенно. Крестьяне из немцев точили рогатины, крестьяне из самбов чистили мечи своих предков, дворяне собирали дружины. Выходцы из Голландии, Чехии, Австрии, Руси — те, чьи предки пришли сюда триста лет назад, и те, кто сам только что обжился — все готовились защищать Пруссию.

В тот день ландмайстеру донесли, что есть крестьянин из вайделотов, который берется колдовством отогнать польский флот от берега. Но для этого надобно высочайшее разрешение на ворожбу. Времени на моральные колебания у ландмайстера не было — и он дал добро.

Валтин собрал огромную толпу крестьян-соплеменников. Отовсюду пришли люди, еще не забывшие язык и обычаи пращуров. В складчину они купили черного быка, несколько бочек пива и собрались на высоком берегу в районе часовни Святого Адальберта. Тут развели два больших костра и стали молиться своим богам, а закончив, быка забили и разделали тушу. Но шкуру, кости и внутренности не выбросили, а поджарили на сковороде и раскидали в море вдоль берега.

Мясо мужики варили в большом котле, нашептывая заклинания как в небо, так и в кипящее варево, движения их больше напоминали танец. Наконец мясо съели, запивая пивом, а бульон вылили в песок.

И все отошли от берега на триста шагов — только Валтин остался стоять на откосе в одиночестве. Вдруг среди ясного и чистого неба раздался раскат грома, и по правую сторону от колдуна в море ударила молния. И море закипело в этом месте, зашипело, выбросив облако пара. А по левую сторону появился песчаный смерч. Столб какое-то время крутился на берегу, а потом ушел в море и там, вздыбив огромную волну, рассыпался.

Все это наблюдали не только люди, пришедшие с Валтином Зупплитом, но и рыцари ландмайстера, и его кнехты, и он сам, поскольку был тут же, неподалеку. Не очень-то веря в колдовство пруссов, он пришел к берегу, чтобы с оружием встретить врага.

Валтин со своими людьми, пошатываясь и распевая непотребные песни, ушли, а оставшиеся следили за судами, которые к тому времени подошли уже близко, но почему-то не стали ни причаливать, ни бросать якоря, а, повернувшись, пошли вдоль берега. Так продолжалось целый день. Коги то приближались, то отходили. К вечеру они ушли к горизонту.

На другой день корабли снова повторили странные маневры у полуострова. Они, как стая уток, плавали вдоль береговой линии и словно не знали, куда приткнуться. Та же картина наблюдалась и на третий день. И только утром четвертого дня суда исчезли насовсем.

Много позже моряки, бывшие в этом морском походе, рассказывали, крестясь и в страхе оглядываясь, что сам черт тогда водил их у берега и не давал причалить: то вдруг между кораблем и берегом открывалась жуткая бездна, то вставала песчаная стена, то ураганный ветер мельчайшим песком забивал глаза.

Здесь эту историю можно было бы и закончить, да только есть у нее довольно забавное продолжение.

Семь лет после этого пустовали сети рыбаков, в них не попадалась даже дохлая камбала. Побережье бедствовало — ведь рыба была далеко не последней статьей доходов. И никто не понимал, что происходит, пока сам Валтин Зупплит не догадался, что это его рук дело: не то спьяну, не то впопыхах, но вместе с польскими судами он отогнал от берега все живое, что было тогда в море.

За свой счет он купил хорошо откормленную свинью, две бочки пива — и снова собрал на берегу друзей. Они разделали тушу, бросили соски свиньи в море, приготовили мясо и вволю попировали… Хроникеры отмечают, что в тот год рыбы было столько, что даже малые дети хватали ее руками у берега.

А Валтин Зупплит за колдовство был оштрафован. Да на такую сумму, что пошел бы по миру, если б не помощь благодарных рыбаков.

Святой Адальберт

Считается покровителем Пруссии. Родился в Либице в 955 году и при рождении получил имя Войтек. Потом подрос, учился в Магдебурге, и, видно, неплохо, потому что к 26 годам стал пражским епископом Адальбертом. Однако на этом посту он что-то не поделил со своими прихожанами, а может, просто лавры апостолов не давали ему покоя. Так или иначе, но однажды Адальберт оставил службу и решил посвятить жизнь миссионерской деятельности. Весной 997 года в сопровождении двух попутчиков-монахов он оказался в Пруссии с единственной целью — окрестить пруссов. Вот только те не оценили его благородных устремлений и после недолгих теологических споров миссионера попросту убили. Считается, что спустя сорок с лишним лет польский король Болеслав Храбрый выкупил у пруссов прах Адальберта и похоронил его в своей столице в Гнезно.

Коги

Род парусных кораблей в Средние века. Они использовались и как торговые суда, и как военные.

Кёсникенский трубач

В кирхе Побетена до Второй мировой войны хранилась труба. Обычный, немного помятый армейский горн. Где он сейчас — неизвестно. А жаль. У этой трубы замечательная история.

Ее владелец, выходец из маленького поселка Кёсникен, что на северном берегу Самбийского полуострова, служил в прусской армии горнистом. Во время шведской войны он попал в плен и был увезен в Швецию. Трубач был нрава кроткого, и шведы разрешали ему конные прогулки. Маршрут всегда был один и тот же — он подъезжал к морю и подолгу смотрел вдаль, будто надеялся разглядеть на горизонте туманные обрывистые берега Пруссии. Тоска его была так сильна, что однажды зимой, во время одной из таких прогулок, он поскакал по льду Балтийского моря на юго-восток — к берегам отчизны.

Ближе к югу лед стал тоньше. Трубач провалился в море, потерял коня, но сам выбрался на льдину и принялся грести руками, решив во что бы то ни стало добраться до родины.