Страна аистов. Саги, сказки и хроники Пруссии - Вадим Храппа

Некогда, кажется, во времена правления Великого курфюрста Фридриха Вильгельма, в одной из мансард центра Инстербурга в семье шорника родилась девочка. Назвали ее Верона.

Отец ее был хорошим мастером — тачая упряжь для лошадей, он неплохо зарабатывал, и семья не бедствовала. Верона ходила в школу, постепенно вырастая в девушку, которая ничем особо не отличалась от своих подружек. Разве что лицо у нее было чуть светлее, чем у иных, да волосы чуть ярче сверкали на солнце золотинками. Но в Пруссии всегда было много светлых девушек, так что Верона не сильно выделялась среди сверстниц. Жизнь ее текла самым обычным для девушки провинциального городка образом. Родители уже присматривали ей жениха, и, в конце концов, она бы вышла замуж за какого-нибудь удалого кузнеца, нарожала бы детей и была бы этим счастлива. Однако судьба ее сложилась по-иному.

В Инстербург приехала семья англичан по фамилии Симпсон. Что их толкнуло на смену места жительства, неизвестно. Известно только что, не отличаясь особой родовитостью и благородством, Симпсоны тем не менее были людьми состоятельными. Даже очень состоятельными. Они купили большую ферму и занялись выведением особой породы лошадей для продажи. У Симпсонов был единственный сын — наследник — по имени Чарльз. В Инстербурге его, правда, сразу переименовали в Карла, но сути это не меняло. А суть заключалась в том, что этот самый Карл был как-то сильно озабочен поисками любви. Сам по себе этот факт не очень тревожил родителей парня. Гораздо больше им не нравилось, что он, вместо того, чтобы помогать семье в делах разведения лошадей, с утра до вечера носился по Инстербургу за местными девушками.

И вот как-то однажды нелегкая принесла Карла на берег Инстера. И надо же такому случиться! — как раз к тому месту, где купалась ничего не подозревавшая Верона. Молодой Симпсон увидел выходившую из воды обнаженную Верону и чуть не лишился ума от нахлынувших чувств и желаний. Девушка же, так и не заметив его в кустах, оделась и, напевая, отправилась домой. В полуобморочном состоянии Карл крался за ней по Инстербургу до самого ее дома. Там он разузнал, кто она такая и как ее зовут, вернулся к себе на ферму и заболел. Да так, что его день и ночь колотило в лихорадке, а он только шептал в бреду: «У Вероны в низу живота золотые волосы!»

Симпсоны приводили к нему лекарей и знахарей, ничего не помогало — Карл метался в горячке, и сквозь его стоны можно было расслышать лишь одно: «У Вероны в низу живота золотые волосы!» Мать юноши, конечно, разузнала, что за Верона свела с ума ее бедного Чарльза, но она и мысли не могла допустить о знакомстве сына с дочкой какого-то шорника. Зато она ясно понимала — в их благополучную английскую семью пришла беда, и как с ней справиться, не знала. Не знала до тех пор, пока чей-то змеиный язык не шепнул ей, что южнее Инстербурга, на хуторе, живет старая ведьма-литовка, которая, дескать, знает толк в таких делах. Она, мол, за деньги не только порчу может снять, но и вовсе человека в могилу свести.

Съездила мама Карла к этой ведьме, поговорила. Литовка внимательно выслушала и взялась помочь. И ведь помогла. Причем для этого ей вовсе не понадобилось колдовать. Она просто распустила по Инстербургу слух, что у Вероны в низу живота растут волосы из чистого золота, а тот мужчина, что сможет соблазнить ее, всю оставшуюся жизнь проведет в счастье и необыкновенном достатке.

С этого момента в Инстербурге началось массовое умопомешательство. Мужчины всего города бросали работу и начинали охоту на Верону. Их жены, мучимые ревностью, оставляли домашние дела и пытались остановить своих мужей, выслеживавших несчастную девушку. Верона, вздрагивая от каждого шороха, пряталась на чердаке своего дома и проклинала тот день, когда Господь создал это тупое отродье — мужчину. Ее отец-шорник всех уверял, что она уехала к родственникам в Гумбинен, но этому никто не верил. Мужчины продолжали поиски Вероны, а их жены постепенно зверели от ревности. Их брошенные, голодные и оборванные дети, чтобы прокормиться, стали сбиваться в шайки и совершать набеги на поля и фермы крестьян в окрестностях Инстербурга.

Так продолжалось несколько месяцев. В Пруссию пришла зима. И тут женщины прознали, что Верона все это время пряталась на чердаке. Толпа разъяренных матрон ворвалась в убежище Вероны. Они сорвали с нее одежду, убедились, что волосы на девушке самые обычные, хоть и очень светлые, а потом поволокли ее к Инстеру и утопили в проруби.

Вот тут, казалось бы, в городе должен был воцариться мир, а в семьи вернуться согласие и былое благосостояние. С виду оно так и случилось. Все успокоились, взялись за свои дела и постепенно забыли бы о Вероне. Но через какое-то время она сама о себе напомнила. В городе резко выросла смертность среди мужчин.

Причем погибали они все как-то нелепо и почему-то ночью. Один задохнулся под собственной подушкой, другой удавился своим брючным ремнем, третий утонул в сточной канаве, которую и кошка вброд перейдет, четвертый хотел отрезать кусок хлеба, да сам себе воткнул нож в грудь… И всегда находился кто-нибудь, кто видел возле убиенного в ночном сумраке призрачно-бледную обнаженную девушку с очень светлыми волосами.

А что же с Карлом Симпсоном, спросите вы. Он выздоровел еще до того, как погибла Верона. Любовные болезни, если они не заразные, очень быстро, знаете ли, проходят. Правда, найти себе новое увлечение он не успел — как-то ночью вышел из дома по нужде, а с крыши сорвалась черепица и раскроила ему голову надвое. Вот с него-то и началась в Инстербурге череда странных несчастных случаев с мужчинами, которая продолжается и поныне.