Красный Франкенштейн. Секретные эксперименты Кремля - Олег Шишкин

Эта лаборатория, конечно же, не единственная. И в то время, когда Фишман разъезжал по заграницам и удивлялся достижениям немецких живодеров, свои уже нагоняли германских учителей.

В Кратком отчете о деятельности Химического комитета Военно-химического управления У.С. РККА за период с 1 сентября 1925 года по 1 июня 1926 года, т. е. сразу после поездки Фишмана в Германию, уже встречается шокирующая запись, относящаяся к работам в области токсикологии. Здесь фиксируется «сравнительная оценка иприта и люизита на кожу человека» и сообщается результат уже состоявшегося исследования: «Оба вещества приблизительно действуют одинаково»5.

В отчете за апрель — июль 1925 года ленинградской фармакологической лаборатории профессора Алексея Лихачева, исполнявшего задание Химкомитета при РВС, встречаем новые факты, связанные с опытами на людях. Здесь работали с боевыми отравляющими веществами удушающего действия. Это были лакриматоры: бромбензин цианид, хлорцетофенон и хлоринкрил. Для опытов отводилась специальная камера, представлявшая собой большой резервуар. С помощью прибора в воздухе создавалась необходимая концентрация, затем струя воздуха, содержащая ядовитые пары, направлялась прямо в глаза исследователям. «Во всех опытах, — упоминается в отчете, — исследования произведены на работниках лаборатории, причем определялось, через сколько секунд после начала воздействия наступало резкое ощущение в глазах. Дольше 1 минуты не продолжалось»6.

Ну что ж, сотрудники ленинградской фармакологической лаборатории могли предполагать, на что они идут. Как и добровольцы, члены Доброхима, студенты Военно-медицинской академии, разрешавшие использовать себя в качестве живого материала для опытов с хлороформенными растворами иприта и люизита[13].

В небольшом отчете об экспериментах с отравляющими веществами остались запоминающиеся подробности экспериментов: «В конце прошлого года в опытах на людях, произведенных с участием студентов Военно-медицинской академии, членов ячейки Доброхима, было выяснено, что в противоположность данным, полученным на животных, спиртовой раствор иприта действует на кожу человека энергичнее, чем спиртовой раствор люизита. Было выяснено предположение, что эти результаты зависят от свойств применяемого растворителя и что в спиртовом растворе могут частично разрушаться. Поэтому ныне были предприняты проверочные опыты с нанесением люизита и иприта на кожу людей в хлороформенном растворе.

Как и в прежних опытах, вещество наносилось на кожу предплечья в 1 % растворе ушком платиновой иглы. Всего произведен на 15 субъектах 21 опыт: 10 — с ипритом и 11 — с люизитом»7.

Разбирая дальнейшее поражение подопытных, дотошный врач фиксировал: «Таким образом, при нанесении хлороформенного раствора иприта во всех 10 случаях была положительная реакция, из них у 5 субъектов появилась эритема[14], у других 5 образовался характерный пузырь»8.

Под эритемой и пузырем подразумевались сильнейшие ожоги кожи. Их следы могли остаться в виде пожизненной отметины о газовых страданиях и привести к раку. Но кто же думал о такой «чепухе»? А с другим веществом дело обстояло посерьезнее. Но экспериментатор решил ограничить научное описание скупым пассажем: «…один из подопытных субъектов проявил более резкую реакцию по отношению к люизиту»9. Не хотелось раздражать неприятными подробностями сентиментального Якова Фишмана, регулярно получавшего мрачную корреспонденцию.

Для чистоты опытов на людях сами испытуемые не должны были догадываться о смысле экспериментов. Более того, они даже считали, что проходят курс лечения. Пытаясь уверить «экспериментальный материал» в эффективности газовой терапии, советские газеты стали публиковать успокоительные статьи типа «Лечебное применение удушающих газов». «Подобно тому, как ядовитый мышьяк, будучи принят в малых дозах оказывает целебное действие, — писал анонимный советский журналист, — так и боевые отравляющие вещества могут оказывать ценные медицинские услуги при надлежащей дозировке. Так, отмечено, что иприт, “король газов”, оказывает благоприятное действие на лечение туберкулеза, как это показали опыты на животных. Люизит — “роса смерти” — уже применяется при лечении полупараличей с хорошими результатами»10.

По всей видимости, речь шла о животных, которых «лечили» в Москве, в том самом учреждении, которое испытывало немалые трудности с захоронением отравленных существ в летнюю пору. Здесь, во врачебно-исследовательской лаборатории при Химических курсах усовершенствования комсостава, бал правили профессор Явич и врачи Власов, Соколов и Александрова. Им очень нужны были больные люди, которых хотелось бы немного подлечить.

Темы работ местных «врачей» были бескомпромиссны: «Систематическое исследование порога действия на кожу люизита, иприта, дика»11 и «Изучение токсичности ОВ при введении их в пищу»12.

«Доброй традицией» этого научного центра стал особый, пещерный цинизм. «Ввиду того что в заграничной литературе относительно действия иприта имеются данные, где определенно указывается, что люди с темной кожей, сифилитики и даже вообще люди, страдающие хроническим поражением кожи, переносят иприт легче, чем здоровые, нами для опытов брались люди, как страдающие различными хроническими дерматозами, так и люди с заведомо здоровой кожей»13.

Бытовые условия жизни, рациональное питание и общая гигиена тоже могли отразиться на чувствительности человеческой кожи к боевым отравляющим веществам. Врачи-коммунисты должны были скрупулезно исследовать особенности материальной среды, окружавшей подопытных жертв. Ведь именно эта материальная среда, по мнению классиков марксизма, формировала личность, а следовательно, и индивидуальные особенности кожи этой личности. Малейшая пропущенная деталь в таком опыте могла дать неверную картину и отразиться на характере ядовитой продукции военных заводов.

Научно-материалистические методы изучения поражающего воздействия требовали не только зафиксировать физическое состояние подопытных, но и указать, к каким социальным классам принадлежат эти люди, какими профессиями они добывали хлеб свой насущный. Поэтому исследователям было важно продемонстрировать начальникам из головного Химотдела классовый подход к проблеме подопытных «субъектов».

«По социальному положению, — писали доктора, — среди испытуемых имеются рабочие, крестьяне, студенты и врачи. Всего было обследовано 53 человека. Из них мужчин — 39, женщин — 14».

Газовой проверке должны были подвергнуться представители всех слоев советского общества, кроме обитателей кремлевского холма. Драгоценные сверхчеловеческие жизни требовали другой терапии.

Далее те же советские врачи хладнокровно фиксируют особенности своих будущих жертв, указывая как на пигментацию кожи, так и на тяжесть заболеваний, с которыми они идут на опыты. Эта статистика особого рода, она дает представление о человеческом облике ее авторов: «Людей с темной кожей — 9, с болезнями кожи — 8, венеритиков — 20, при чем из них 2 с мягким шанкром, 3 — в I (серонгональной стадии), 9 — во II и 6 — в III, остальные здоровы. Испытуемые препараты приготовлялись в лаборатории д-ра З.М. Явича, перед каждым опытом ex tempore»14.