500 великих загадок истории - Николай Николаев

«На рассвете 22 июня 1941 г. фашистская Германия без объявления войны неожиданно и вероломно напала на Советский Союз…» Эти слова – из выступления Сталина по радио 3 июля 1941 г. Гитлеровское вторжение было действительно вероломным, но вот «неожиданным» его никак нельзя назвать. Архивные материалы советской внешней разведки, имевшей два подразделения – разведывательную службу НКВД и Главное разведывательное управление (ГРУ) Генштаба, свидетельствуют о том, что руководству СССР систематически докладывалось о нарастании военной опасности. Сталин обладал достаточно широкой и надежной информацией о замыслах Гитлера.

Уже за полтора года до начала войны из разных источников в Москву поступала тревожная информация о готовящемся нападении Гитлера. В донесении из Берлина от 20.01.1940 г. говорилось: «Представитель Министерства иностранных дел сообщает, что СССР нам (немцам) нужен, чтобы разделаться на Западе… Нужно использовать теперешний момент, чтобы завоевать стопроцентное доверие СССР, а что Гитлер решит русский вопрос – это несомненно. Гитлер не будет делить господство в Европе со Сталиным».

Трудно переоценить значение добытой информации о начатой по приказу Гитлера разработке плана войны против СССР и о подписанной им 18 декабря 1940 г. директивы № 21 – плана «Барбаросса». Руководство СССР благодаря усилиям разведки было поставлено в известность и об издании директивы главного командования сухопутных войск Германии от 31 января 1941 г. о стратегическом сосредоточении и развертывании на востоке трех групп армий – «Север», «Центр» и «Юг».

Наиболее крупной советской разведывательной сетью в Европе была организация Харнака – Шульце-Бойзена, известная под именем «Красная Капелла». Ее члены, имевшие связи в правительственных инстанциях Германии, систематически поставляли службе внешней разведки НКВД ценную информацию военного и политического характера. Одно за другим следуют сообщения «Красной Капеллы» о концентрации немецких войск на Востоке. Начиная с марта 1941 г. указываются сроки нападения на СССР – весной – летом 1941 г.

О предстоящем военном конфликте между Германией и СССР открыто говорили в кругах дипкорпуса Берлина.

Военный атташе в Берлине генерал Тупиков доложил 9 мая 1941 г. план возможных действий немецкой армии против СССР. ГРУ информировало Сталина, Молотова и военных руководителей о боевом составе германской армии, о распределении ее войск против Англии и СССР, о группировке немецких войск против западных военных округов. На 1 июня здесь было сосредоточено 120–122 дивизии. В начале мая поступила информация о том, что военные приготовления на территории Польши проводятся открыто, немецкие офицеры прямо говорят о предстоящей войне между Германией и Советским Союзом.

Наиболее важные сведения были получены центром от двух разведгрупп из Берлина вечером 16 июня. В них говорилось: «Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены и удар можно ожидать в любое время». Срочным спецсообщением эта информация была направлена Сталину и Молотову.

Начальник отдела информации разведуправления подполковник Новобранец подготовил сводку № 8 об истинном положении дел и на свой страх и риск разослал ее всему начальствующему составу армии, а также по особому списку – руководству страны. Сводка вызвала полный переполох в Генеральном штабе, где не имели проверенных данных о сосредоточении германских войск на наших границах (!). Начальник Генштаба Мерецков был вскоре снят с должности. Автор «Сводки № 8» подполковник Новобранец был смещен, но ему повезло – он был отправлен на «бериевский курорт», как называли закрытый дом отдыха разведуправления для «паникеров войны».

21 июня сотрудник немецкого посольства в Москве антифашист Кегель, пренебрегая всеми правилами конспирации, вышел на незапланированный контакт с сотрудником Главного разведуправления и сообщил, что война начнется через считанные часы. Много лет спустя Кегель, живший тогда в ГДР, с горечью вспоминал, что советский полковник ответил ему совершенно в духе того времени: «А вы не думаете, что это провокация?»

Советской разведке было известно достаточно много о плане «Барбаросса»

Посол Шуленбург и советник немецкого посольства Хильгер считали войну против СССР опасной для Германии. Когда стало ясно, что война неминуема, они пошли на беспрецедентный шаг, чтобы предупредить советское руководство о предстоящем нападении. Когда Сталину было доложено предупреждение Шуленбурга, он в присутствии членов политбюро сказал – будем считать, что дезинформация пошла уже на уровне послов.

По мнению Жукова, Сталин поверил фальшивым заверениям фюрера. У советского руководства сохранились совершенно необоснованные надежды на решение возникших проблем с Германией политическим путем при полной недооценке военно-стратегических факторов.

О нарастании военной опасности убедительно свидетельствовала тревожная обстановка на советско-германской границе. С 1 января по 10 июня 1941 г. на границе с Германией было задержано 2080 нарушителей, разоблачено 183 германских агента, заброшенных на советскую территорию с разведывательными целями.

Постоянными стали нарушения советского воздушного пространства гитлеровской авиацией. Но советской зенитной артиллерии и истребительной авиации было запрещено сбивать вторгнувшиеся немецкие самолеты-разведчики. Не допускалось открытие даже предупредительного огня по нарушителям. За всем этим стоял патологический страх Сталина «спровоцировать» немцев, дать им «повод» начать войну.

Предупреждения о готовящемся нападении Гитлера поступали от правительств США и Англии. Но пробить стену убежденности Сталина в непогрешимости его собственных суждений оказалось невозможным.

Сохранились весьма выразительные резолюции будущего генералиссимуса на разведывательных донесениях. На сообщении советского военного атташе во Франции о том, что нападение Германии назначено на 22 июня 1941 г. Сталин начертал: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его».

Миф о «внезапности» гитлеровского нападения был политическим маневром Сталина, с помощью которого он хотел снять с себя вину за неподготовленность страны и армии к войне. Не в манере вождя было говорить о своих просчетах и провалах.