Одри Хепберн. Откровения о жизни, грусти и любви - Софья Бенуа

Стоит сказать, что годы спустя подобная встреча все же состоялась. Мечта найти отца превратилась в реальность, и реальность эта не принесла ничего, кроме нового разочарования. Однажды друг Мела Феррара из Красного Креста напал на след отца Одри Джозефа Виктора Растона. Актриса с супругом тут же отправились в Дублин, где отец великой актрисы жил с женой, Фидельмой Уолш. Они встретились в ресторане отеля «Шелборн» – без пылких объятий и слез раскаяния, отчего между ними сразу возникло неловкое отчуждение, граничащее с полным безразличием. «Яванский Джо» остался холоден. После этой встречи Одри поняла, что никакой связи между ней и отцом не может быть никогда.

Другим признанием, озвученным Одри и вынесенным на страницы книги воспоминаний, было следующее:

– В этой жизни я хочу только одного, я хочу посвятить свою жизнь чему-то одному. Посвятить полностью, целиком, без остатка. В детстве я хотела стать монахиней. Их цельность и преданность поражали меня. И те же чувства я встречала в балеринах, музыкантах, художниках. Отдать все за то, чтобы научиться чему-то одному, и не заставлять никого платить за эту преданность.

Однажды Роберт Андерсон сказал ей, что готов не расставаться с ней никогда, готов жениться на ней, чтобы провести всю жизнь вместе. «Она повернулась и, нахмурившись, посмотрела на меня. Потом снова положила голову мне на плечо. Она любила меня, в ней жила настоящая страсть, и все же казалась мне несколько отстраненной». Позже она напишет ему записку, в которой будут такие слова:

«Ты не знаешь меня… Тебе кажется, что ты любишь меня, но уверена, что твои чувства не имеют ничего общего со мной. Ты просто хочешь, чтобы твою жизнь кто-то разделил… Твое положение очень необычно. Ты очень впечатлительный. Твои чувства прекрасны, но твое письмо адресовано не мне. Просто ты хочешь заполнить пустоту, образовавшуюся в твоей жизни. Тебе нужно кому-то принадлежать».

Американская мечта. Реклама 50-х гг.

Тогда он понял, что его роман с Одри обречен…

Удивительно честно он признавался:

– Я боготворил ее. Я попал под очарование ее таланта и ее преданности своему таланту.

* * *

Роман Роберта Андерсона с Одри Хепберн «продолжался и в Голливуде, и в Нью-Йорке, и в Риме, и в Париже, и в Брюсселе, и в Конго». Если верить рассказу Роберта, то актриса отвечала ему с той же страстью. Чтобы не пересказывать то, что записывалось из первых уст, приведем небольшую цитату из того же Д. Спото, чье настойчивое расследование достойно уважения: «Изысканный и красивый, он в то же время был серьезным, уважаемым драматургом, сценаристом и эссеистом. Он написал для нее лучший сценарий в ее жизни. Он был внимателен и заботлив, но не навязчив. Он искренне обожал Одри.

Но прошлое и на этот раз повторилось.

В мае Одри рассказала Андерсону о своем страстном желании быть матерью. О Меле она не упоминала, но Роберту стало ясно, что ее брак явно нельзя назвать счастливым. Он воспринял ее слова как желание покинуть мужа ради него и иметь от него детей. С глубокой печалью он сообщил Одри о том, что не может быть отцом – Андерсон страдал врожденным бесплодием. И в этот момент Одри просто не могла не вспомнить Уильяма Холдена.

Этот был удар, и он положил конец роману, который мог перерасти в брак. Между Одри и Робертом не было долгих, трудных объяснений. «Мы поцеловались на прощание, и я уехал в Лондон писать пьесу», – рассказал мне много лет спустя Андерсон. В отличие от Ингрид (до романа с Одри Роберт встречался с Ингрид Берман. – С.Б.), Одри порвала с Андерсоном навсегда. Они встретились всего лишь раз. Его слова настолько уязвили Одри, что она не захотела сохранить дружбу с ним. Она решила закрыть эту страницу своей жизни и, возможно, навсегда забыть о ней».

Иллюстрация из модного американского журнала 50-х гг. ХХ в.

Без сомнений, то, что происходило с ней, то, что заботило ее изнутри, проявилось во время съемок фильма о монахине. И страсть, и надежда, и разрыв – окончательный и бесповоротный, финальный – как последние кадры фильма, в которых сестра Лу идет, не оборачиваясь, решительным и твердым шагом.

Близкий спутник последних лет Одри Хепберн Роберт Волдерс говорил:

– Мне кажется, что «История монахини» – картина, в которой появилась настоящая Одри. Несмотря на свойственную ей веселость, она всегда была склонна к самоанализу и этим походила на сестру Лук. В фильме я вижу настоящую Одри в те моменты, когда ей было нелегко, когда возникала какая-то проблема, которую она не могла решить.

Шон, повзрослевший сын Одри, также признавал ценность именно этой картины для его матери: «Мне кажется, что моя мать более всего гордилась работой в «Истории монахини». Это был прекрасный, серьезный сценарий, не какая-то пустышка. Она считала эту картину очень важной».

* * *

Основные съемки фильма о монахине завершились летом 1958 года в Бельгии. Одри наконец-то могла почувствовать себя свободной, вволю гулять и отдыхать, не думая об ответственности за каждый съемочный день. Она вылетела в Калифорнию, чтобы провести четыре недели в тишине и покое. Ведь после этого отдыха ее снова ждала работа, на сей раз это был фильм «Зеленые особняки».