История Средневекового мира. От Константина до первых Крестовых походов - Сьюзен Уайс Бауэр

Между 1095 и 1099 годами христианские воины Запада заняты Первым Крестовым походом

«Как только закончится зима и придет весна», – сказал папа Урбан аудитории; и вот в холодные месяцы конца 1095 – начала 1096 года драчливые сеньоры взялись за приготовления к путешествию на Восток.^[216] Многих вдохновляла надежда на царствие небесное, другими руководила жажда славы: «Первым, кто продал свои земли и отправился в путь к Иерусалиму, был Готфрид, – пишет Анна Комнина, – чрезвычайно богатый человек, весьма гордящийся знатностью своего рода, своей отвагой и славой своей семьи»¹

Готфрид Бульонский, герцог Нижней Лотарингии, действительно принадлежал к высшей германской знати. Вместе с ним отправились в крестовый поход его братья Балдуин и Эсташ. Вскоре за этими тремя родичами последовал сын Роберта Гвискара Боэмунд с небольшим отрядом (для этого он оставил норманнские земли в Италии, полученные в наследство от отца), граф Раймонд Тулузский^[217], сумевший собрать десять тысяч человек, а также Роберт, герцог Нормандский. Роберт, старший сын Вильгельма Завоевателя, после смерти отца в 1087 году унаследовал Нормандию, в то время как его младший брат Вильгельм стал вторым норманнским королем Англии.

К Константинополю двигались и другие – множество разрозненных вооруженных отрядов. Согласно рассказу историка XII века Гильома Тирского, первым появился некто по имени Вальтер Голяк^[218] – предводитель беспорядочной толпы, которая весной 1096 года выступила из Лотарингии, предшествуя настоящим крестоносцам. Эта толпа избивала по Рейну евреев и, грабя и разбойничая, прошла через Венгрию и Болгарию; известно, что в начале лета 1096 года на территории Болгарии его изголодавшееся «воинство», не имея ни припасов, ни денег, принялось грабить местное население. В одной местности болгары в отместку загнали пойманных воров в церковь и спалили их там. Это было не слишком счастливое начало для крестового похода.²

Вальтер с остатком своих людей прибыл в Константинополь в середине июля и был достаточно доброжелательно принят императором Алексеем, который предложил им дождаться подхода основных сил. Однако Раймонд Тулузский и другие высокородные сеньоры еще только отправились в путь. Вместо них в Константинополе появилось ополчение численностью в несколько тысяч (современники уверяют, что их было сорок тысяч, а то и более, хотя эти цифры явно преувеличены). Их предводителем был монах по прозвищу Петр-Коротышка – официально Петр Пустынник. Вокруг этой фигуры гораздо позднее была создана благочестивая легенда. Рассказывали, будто во время паломничества в Иерусалим Петр претерпел «сильные поношения от рук турок», а возвратившись домой, принялся проповедовать по франкским землям, призывая всех «покинуть дома свои и устремиться к освобождению Иерусалима»; когда же Урбан II провозгласил ровно то же самое, Петр был вне себя от радости.³ Однако современные Петру хронисты его даже не упоминают. По-видимому, он был обычным для тех лет фанатиком-аскетом, который силой своего красноречия сумел собрать и повести за собой крестьян, нищих, крепостных, бродяг.