Люди Зимнего дворца. Монаршие особы, их фавориты и слуги - Игорь Зимин

Мягко говоря, эти поэтические строки преувеличивали ожесточенность борьбы.

Так же «неудобно» было и «защитникам» Зимнего дворца, которые вдохновенно врали о «грудах трупов», «криках мертвецов» и «зверствах большевиков». Отчасти откровенное вранье белогвардейцев подтверждали и советские художники, они, следуя политическому заказу, изображали какой-то вселенский катаклизм у стен Зимнего дворца: с прожекторами, пулеметными очередями, ожесточенными штыковыми атаками из-под арки Главного штаба, взрывами гранат и многочисленными телами убитых. Образ «яростной атаки» канонизировал Сергей Эйзенштейн в своем насквозь мифологизированном фильме «Октябрь», вышедшем на экраны в 1928 г. Матросы, перелезающие через распахивающиеся главные ворота Зимнего дворца под взрывы гранат, врезались в память целым поколениям советских людей, превратив миф в безусловный исторический факт. Следует упомянуть, что консультантами фильма выступали непосредственные участники событий Октября 1917 г. Например, член Военно-революционного комитета Н. И. Подвойский сыграл в этом фильме сам себя. Сами съемки проходили непосредственно на Дворцовой площади и в интерьерах Зимнего дворца. Следовательно, история «яростного штурма Зимнего дворца» формировалась совместными усилиями, как «белых», так и «красных».

Штурм Зимнего дворца

Как Зимний дворец «пережил» этот «штурм»? Прежде всего отметим, что Зимний дворец обстреливался артиллерией. Стреляли по Зимнему дворцу из артиллерийских орудий с нескольких точек: во-первых, с пляжа Петропавловской крепости, куда на руках выкатили три 3-дюймовых полевых орудия образца 1867 г. (76 мм); во-вторых, с Нарышкинского бастиона, где находилось четыре 6-дюймовых орудия (152 мм); в-третьих, со стороны Дворцовой площади огонь вели два 3-дюймовых орудия. Следовательно, в обстреле участвовало 9 орудий.

Штурм Зимнего дворца

Арест Временного правительства

Всего по Зимнему дворцу сделали около 40 выстрелов боевыми снарядами. Большая часть снарядов была начинена шрапнелью. Артиллеристы прекрасно знали, что в парадных залах Зимнего дворца находится госпиталь, где лежит около 1000 раненых. Поэтому стреляли преимущественно по «царскому» северо-западному ризалиту дворца. В результате обстрела серьезно пострадали комнаты Александра III на третьем этаже. В приемную императора (угловую комнату) попало два снаряда. Пострадали мебель, обивка стен и стекла. При обстреле шрапнелью с площади повредили штукатурку на крыльце левого подъезда, разорвали картину в зале, расположенном над главными воротами, и разбили несколько окон^[1103]. Этим и исчерпывались разрушения, причиненные Зимнему дворцу артиллерийским обстрелом. Крейсер «Аврора» боевыми снарядами по дворцу не стрелял.

Рассматривая вопрос об утратах, которые понес Зимний дворец в ночь с 25 на 26 октября 1917 г., обратимся к многочисленным свидетельствам очевидцев событий. В контексте «белогвардейских» мифов о полном разграблении Зимнего дворца особенно значимы воспоминания непосредственного участника штурма Зимнего дворца, американского журналиста Джона Рида. Немаловажным для нас является его свидетельство о том, что одна из колонн восставших, ворвавшись в вестибюль Комендантского подъезда Зимнего дворца, обнаружила там деревянные ящики с ценностями, готовившимися к отправке в Оружейную палату Московского Кремля: «Увлеченные бурной человеческой волной, мы вбежали во дворец через правый подъезд, выходивший в огромную и пустую сводчатую комнату – подвал восточного крыла, откуда расходился лабиринт коридоров и лестниц. Здесь стояло множество ящиков. Красногвардейцы и солдаты набросились на них с яростью, разбивая их прикладами и вытаскивая наружу ковры, гардины, белье, фарфоровую и стеклянную посуду. Кто-то взвалил на плечо бронзовые часы. Кто-то другой нашел страусовое перо и воткнул его в свою шапку. Но как только начался грабеж, кто-то закричал: „Товарищи! Ничего не трогайте! Не берите ничего! Это народное достояние!“. Его сразу поддержало не меньше двадцати голосов: „Стой! Клади все назад! Ничего не брать! Народное достояние!“. Десятки рук потянулись к расхитителям. У них отняли парчу и гобелены. Двое людей отобрали бронзовые часы. Вещи поспешно, кое-как сваливали обратно в ящики, у которых самочинно встали часовые. Все это делалось совершенно стихийно. По коридорам и лестницам все глуше и глуше были слышны замирающие в отдалении крики: „Революционная дисциплина! Народное достояние!“»^[1104]. Заметим, что ящики с ценностями должны были вывезти в Москву 26 октября 1917 г.