История Средневекового мира. От Константина до первых Крестовых походов - Сьюзен Уайс Бауэр

На некоторое время война прекратилась. Однако договор этот был сделкой с дьяволом. Как и всякий император со времён Василия II, Константин Мономах больше всего беспокоился о том, чтобы не потерять престол. Борьба за трон, который он не унаследовал, а получил вследствие свадьбы, поглотила его. Империя в его руках стремительно уменьшилась, став чем-то наподобие драгоценного и строго охраняемого воздушного шара.

Вдобавок Мономах тоже был нездоров. Он некоторое время страдал от болезни, причинявшей ему мучительные мышечные судороги, и постепенно у него наступал паралич. По словам Пселла, «его пальцы деформировались, потеряв свою природную форму и приобретя выпуклости и впадины в неестественных местах. Его ноги были согнуты, а колени – искривлены и заострены, как локти». Он был вынужден отказаться сначала от верховой езды, а после и от ходьбы. Ему стало сложно дышать, речь причиняла ему боль, и о руководстве войной с турками он уже не думал.¹³

Вскоре проблема турок перешла к следующему поколению. Зоя умерла в 1050 году в возрасте семидесяти двух лет, продолжая носить тонкие платья и оставаясь одной из самых красивых дам в Константинополе. Значительно более молодой Константин Мономах последовал за ней в 1055 году, а старшая сестра Феодора, оставшаяся на троне, скончалась в 1056 году. Незадолго до смерти она завещала, что трон должен отойти её доверенному советнику

Михаилу Брингасу (Стратиотику), который был не намного моложе её. Собственно, на престол его выдвинула группа столичных чиновников, а умирающая императрица только утвердила их выбор. Этого Михаила сразу прозвали Геронтас («Старик»).

Тем временем Тогрул укреплял свою власть над мусульманскими землями на юге. Династия Буйидов, еще более ослабевшая, всё ещё удерживалась в Багдаде. В 1056 году, когда Михаил Стратиотик занял трон Константинополя, Тогрул двинулся на Багдад и вырвал его из рук Буйидов, отправив в изгнание их последних правителей. Но халиф Аббасидов все еще оставался в Багдаде; хоть он и не обладал властью политической, у него оставалась определённая духовная власть, и Тогрул заключил с ним договор. Халиф мог мирно пребывать в Багдаде до тех пор, пока признавал Тогрула своим повелителем – султаном, высшей властью в мире мусульман, и упоминал об этом в пятничных молитвах.

Некогда упоминание кого-либо в пятничной молитве, кроме халифа или его наследников, было равносильно предательству. Теперь халиф сам должен был молиться за султана. Раскол между политической и духовной властью в государстве Аббасидов был завершен.

Победы Тогрула на юге заставили византийскую армию заволноваться. Михаил Геронтас не внушал своим войскам уверенности. В 1057 году гарнизон Константинопол провозгласил императором своего командира, Исаака Комнина. Михаил предложил сделать его наследником престола, но народ Константинополя поднял восстание, требуя, чтобы Исаак занял трон. У Михаила не было ни энергии, ни желания бороться с общественным мнением. Так что он мирно отрёкся от престола, постригся в монахи и тихо умер в постели через два года.

Константинополь отпраздновал коронацию нового императора. Наконец-то трон занял солдат, способный остановить продвижение турок. Как утверждает Пселл, «всё население города высыпало на улицы, чтобы прославить его. Некоторые приносили зажжённые факелы, будто он был самим Богом, другие обрызгивали его благовониями. По всему Константинополю были танцы и празднества».¹⁴

К сожалению, надежды народа не оправдались. Правление Исаака Комнина было коротким и тусклым. Он практически сразу же утратил популярность при дворе, решив начать серьезную реформу правительства, а затем, прежде чем смог реализовать свои планы, заболел (вероятно, пневмонией) и умер. Корона досталась чиновнику Константину Дуке, и хотя ему удалось оставаться у власти в течение следующих восьми лет, он практически не обращал внимание на продвижение турок на востоке. Только в 1068 году трон Константинополя занял очередной военачальник – Роман Диоген, коронованный как Роман IV и стал старшим соправителем вместе с сыновьями Константина Дуки.

Турецкий султан Тогрул умер от старости в 1063 году, не оставив сыновей. Его племянник Алп-Арслан, что значит «сильный лев», унаследовал власть, встав во главе турок. Он положил глаз на византийские земли в Малой Азии – и Роман, осознав опасность вторжения, организовал военную кампанию против турок на восточной границе. Он вторгся на земли, которые те уже захватили. В 1070 году после нескольких жестоких сражений ему удалось отогнать турок за Евфрат.

Годы войны научили Романа, как лучше всего справиться с быстрой легковооружённой турецкой кавалерией. Он старался держать армию компактно, не давая ей рассыпаться, и расставлять лучников так, чтобы они со всех сторон защищали медлительную тяжелую конницу.¹⁵

Отступление Алп-Арслана было стратегическим ходом и позволило ему восстановить свои силы. В 1071 году он вновь вторгся на византийскую территорию, и Роман отправился навстречу ему во главе войска из шестидесяти тысяч бойцов.

На этот раз Роман пострадал от излишней самоуверенности. Не имея точной информации о расположении Алп-Арслана с его главными силами, вместо того, чтобы держать своих людей вместе до получения точных сведений о расположении врага, он разделил армию и отправил тридцать тысяч воинов для атаки ближайшей крепости. С остальными отправился в город Манцикерт, расположенный на границе византийской и турецкой территорий, и захватил его.

Всё это время Алп-Арслан находился за Манцикертом и следил за действиями Романа. Через три дня после захвата Манцикерта, когда византийский полководец осторожно продвинулся на турецкую территорию, он встретил отряд турок, которых принял за мародеров. Роман растянул своё войско в линию, чтобы отогнать их. Грабители отступили, дав Роману насладиться победой, после чего он отправился за ними в погоню, которая продолжалась большую часть дня.

Однако это были не грабители, а передовой отряд Алп-Арслана. Как только село солнце, турки окружили растянутые ряды измотанных византийцев и перебили их на закате. Один из выживших позже написал: «Это было будто землетрясение: вой, пот, внезапно налетающий ужас и клубы пыли. Каждый искал спасение в бегстве». Большинство бегущих византийцев настигли и убили, Роман был схвачен и попал в лагерь Алп-Арслана как пленник. Судьба оставшихся тридцати тысяч неизвестна. Наиболее вероятно, что они тоже попали в засаду и были перебиты.¹⁶

С тонкой издевкой Алп-Арслан принял императора как почётного гостя, попотчевал его за своим столом – и отпустил, заставив предварительно поклясться в дружбе и мире. Потрясенный и подавленный, Роман отправился обратно в Константинополь.^[208]