Святополк окаянный - Александр Майборода

Жаловаться на дружинников Великому князю вышгород-ские мужья опасались. Князь за дружинников крепко стоит и жалобщиков велит бить. К тому же многих девок дружинники сначала таскали на пробу к своему предводителю.

Единственно, кто в Вышгороде радовался приезду Великого князя, так это его наложницы и любовницы. Они всеми путями стремились завоевать внимание Владимира, потому что вместе с его вниманием на них просыпались блага как из рога изобилия.

На третий день вышгородские мужи зазвали Святополка на двор городского старшины Настаса. Владимир со своей бандой расположился в княжеском дворе, и Святополк был вынужден на время уйти из терема. Поэтому на княжеском дворе, где приличествовало князю говорить с мужами, это сделать было невозможно.

Но на двор к городскому старшине Святополк пошел без сомнения. Он уже догадывался, о чем собирались вести разговор вышгородские мужи. Правда, на секретный разговор Святополк с собой взял воеводу Свенельда, на всякий случай, да и не могло быть у него секрета от своего воеводы и воспитателя.

Едва Святополк шагнул за ворота двора Настаса, как прямо на землю к его ногам пали с жалобным воплем с десяток бояр. Это были первые мужи Вышгорода.

— Князь Святополк, наш любимый, защити нас от дружинников Владимира! — стонали они во весь голос.

Святополк не погнушался, сам помог Настасу встать на ноги и уважительно обнял его.

Видя благосклонность молодого князя, Настас тут же пригласил князя пройти в терем, где обнаружился накрытый белой скатертью стол. На столе было изобилие: мясо, рыба, икра, невиданные фрукты; на стол было выставлено все, что было в городе самого ценного и необычного.

Святополк отметил в уме, что, видно, вышгородские мужи дошли до крайней степени недовольства киевскими дружинниками.

Как только Святополк сел за стол на почетное место, На-стас, провозгласив здоровье князя, поднял кубок с вином.

Святополк пригубил из кубка и оценил, — вино было греческое, очень хорошее, такое и в подвалах Великого князя было редкостью.

— Но чем же вас обидели киевские дружинники? — спросил Святополк, придав голосу мягкость и доброжелательность.

Жалобы начал выкладывать Настас:

— Они похищают наших жен и дочерей и лишают их чести.

Слова Настаса прорвали плотину, и мужи начала наперебой жаловаться. Один, с ободранной бородой, плакал:

— Моя жена выглянула в окно, ее увидели дружинники князя и толпой ворвались в мой двор и начали требовать вина и жену. Я дал им дорогого вина; они выпили мое вино и съели угощение. А затем меня отвели в комнату к жене и привязали меня бородой к кровати, а сами в это время брали мою жену насилием. А потом сняли с меня штаны и начали бить по голому заду ногами. Слава богу, меня самого не изнасиловали.

Второй, с разбитым лицом и губами всмятку, кричал:

— А меня, когда я заступился за дочь, заставили целовать коня под хвост, и тот ударил меня в лицо копытом. В результате этого я лишился всех передних зубов.

— Содом и Гоморра! — слышались крики.

Святополк слушал внимательно, с суровым лицом. Вскоре жалобы слились в сплошной вопль. Святополк поднял руку. Как только наступила тишина, он рассудительно проговорил:

— Вышгород Владимиром отдан мне, но он ведет себя тут как тать. Но я не могу воевать с ним...

Воевода Свенельд, который сидел рядом с князем, подтвердил:

— С киевской дружиной мы не можем воевать. Тогда Владимир поднимет на нас всех сыновей.

Настас, предусмотрительно оглянувшись, проговорил:

— Князь, если ты сможешь утихомирить киевских дружинников, то мы станем твоими вечными другими. Будем любить тебя. Давать тебе деньги.

Настас намекнул:

— Владимир не вечен... И тогда начнется борьба за киевский стол.

Бояре поддержали его.

— Когда Владимир умрет, мы дружно станем на твою сторону.

— Хорошо, — сказал Святополк. — Если вы клянетесь в своих словах, то я вам помогу.

Настас поднялся и принес из угла крест. Встав перед Святополком, он поцеловал крест и провозгласил:

— Крест целую, князь, что буду стоять на твоей стороне.

Остальные мужи проделали тут же процедуру.

Со двора Настаса Святополк шел довольный. Свенельд все же был настроен скептически.

— Князь, как же ты сможешь утихомирить дружинников? За ними Владимир — он не даст их притеснять.

Святополк сознался:

— Пока не знаю. Силой, здесь, конечно, не возьмешь, а хитростью можно. Сейчас посоветуемся с матерью; она хитра, что-нибудь придумает.

Святополк нашел мать в ее келье, склонившуюся в молитве. Святополк и Свенельд встали скромно около входа. Келья была не очень просторна и скудно обставлена. Здесь был грубый стол, пара лавок у стен и узкая кровать, покрытая темным ковром из мягкой шерсти. На столе в шкатулке лежала Библия.

Ждать пришлось недолго, заметив мужчин, Юлия быстро закончила свою молитву. Она поднялась с колен и, присев на лавку около стены, предложила присесть и мужчинам.

Святополк и Свенельд сели напротив нее, и Святополк принялся рассказывать причину, по которой они побеспокоили ее.

Выслушав рассказ сына о произошедшей беседе, Юлия с осуждением заговорила:

— Содом и Гоморра! Владимир прилюдно объявил, что он христианин. Но он имеет множество жен и наложниц. Он угрозой смерти заставляет людей обращаться к Богу. В душе он был и остается варваром. Ему уготована дорога в ад. Но тебе перечить ему нельзя, — он ищет предлога, чтобы расправиться с тобой.

По лицу Святополка пробежала тень страха, и он согласился дрогнувшим голосом:

— Владимир — варвар, и семя его рабское. Силой мне нельзя противостоять Владимиру. А вот приструнить его дружинников все-таки надо. Вышгородцы поклялись на кресте, что если я заступлюсь за них, то они будут поддерживать меня.

Свенельд добавил:

— За нас пока стояли одни туровцы, и если за нас встанут и вышгородцы, когда начнется дележ наследства Владимира, то их помощь сможет решить многое. Глядя на них, и другие переметнутся на нашу сторону, киевские дружинники многим досадили. Люди хотят порядка.

— Порядка... — скептически промолвила Юлия, затем по-старушьи пожевала губами, размышляя в уме. Затем истово перекрестилась на иконку, висящую в углу, и заговорила с пылкой злобой:

— Владимир варвар. Самонадеянный, коварный, жадный. Это можно использовать, его победит разумное слово. Ибо со слова начался этот мир, и нет его сильнее.

Свенельд недоверчиво спросил:

— И как же Владимир, который уважает только силу, может склониться перед словом?

Она снова перекрестилась и, тяжело вздохнув, коротко проговорила: