Загадка Ленина. Из воспоминаний редактора - София Таубе-Аничкова

Между тем действия «моих белых друзей» с каждым днем становились все активнее; наступавшая осень радовала их успехами^[43], и мне волей-неволей пришлось приостановить хлопоты о журнале.

Но в ожидании перемен, уже не полагаясь на прочность своего положения в Экспедиции, я решила поступить в балетную школу.

Избрать такую, чуждую мне деятельность вынудили меня: убеждение, что продолжать при большевиках долго литературную едва ли будет возможно, поиски того забвения, которого иногда в самых неожиданных формах искали в те дни многие деятели искусства и науки, а кроме того, и необходимость обеспечить будущее верным заработком.

Танцевал тогда весь Петроград; анонсами о балах и вечерах пестрели все заборы и здания (не исключая и церковных), а балетные номера в театрах и дивертисментах, пользуясь наибольшим успехом, наилучше и оплачивались.

Открывшиеся в связи с этим многочисленные танцевальные школы были переполнены учащимися, которых, согласно принципу равенства, принимали буквально с улицы. Поэтому школы эти, зачастую, служили сборищами преступников, заканчивавших свои танцевальные занятия скамьей подсудимых.

Таковы были громкие процессы ученицы балетной школы С., судившейся за убийство с целью грабежа, и шайки налетчиков, как было установлено на суде, отправлявшейся непосредственно с уроков танцев, где они сговаривались, на разбой.

Я поступила в одну из старинных балетных школ, куда ученицы принимались с большим разбором, и где ходатайства подозрительных о приеме отклонялись под предлогом переполнения комплекта учащихся.

Но и здесь все же мне пришлось очутиться в самом разнообразном обществе, среди которого были и представительницы бывшего «света», учащиеся также для того, чтобы зарабатывать выступлениями, и упитанные советские дамы, балетной гимнастикой лечившиеся от излишней полноты, и мечтавшие о славе, обогащенные революцией пролетарки.

В выборе деятельности как в средстве забвения от окружавшей действительности я не ошиблась: технические трудности, которые поначалу приходилось преодолевать мне, никогда до этого не интересовавшейся даже бальными танцами, являлись настоящим физическим истязанием, а разговоры среди учениц вместо наскучившей до смерти «политики» вертелись вокруг удачно или неловко сделанных батманов, арабесок, невозможности доставать крахмал для газовых юбочек и т. п.

Неприятно было лишь, что занятия происходили в неотапливаемом за отсутствием топлива помещении, при температуре значительно ниже нуля, а балетный костюм, конечно, не защищал от мороза.

Помимо владельца школы преподавателями ее являлись известные артисты и артистки императорского балета, с которыми, особенно с моей учительницей, балериной Б., у меня создались самые лучшие отношения.

Большинству из них жилось нелегко: в промежутках между спектаклями и репетициями, подготовкой роли и беганьем зачастую через весь город по частным урокам приходилось выполнять все домашние работы вплоть до колки дров и мытья танцевальных костюмов.

Приглашения выступать на подмостках кино, в дивертисментах за три-четыре фунта хлеба ценились ими больше, чем за деньги, но получить «хлебный» ангажемент было нелегко, и им дорожили даже артистки с большими именами.