Грюнвальдское побоище. Русские полки против крестоносцев - Виктор Поротников

В конце зимы состояние Самовлада Гордеевича ухудшилось настолько, что никто из дорогобужских лекарей уже не надеялся поставить его на ноги. Все местные врачеватели лишь в растерянности разводили руками. Тогда Давыд Гордеевич вспомнил, что в Смоленске на немецком торговом дворище с некоторых пор обретается очень хороший лекарь-немчин, который берется за лечение любых недугов. Смоленские бояре и их жены, а также тамошние торговцы весьма лестно отзываются об этом немецком врачевателе. К нему едут недужные люди даже из других русских городов, ближних и дальних. Поехал в Смоленск и Давыд Гордеевич, уповая на искусство чужеземного лекаря.

Через три дня Давыд Гордеевич прибыл обратно в Дорогобуж и не один, а с тем самым немецким лекарем. Оказалось, что лекарь-немчин почти не говорит по-русски. С ним был его молодой ученик Клаус, который не только помогал своему патрону приготовлять различные целебные снадобья, но и служил ему переводчиком.

Давыд Гордеевич, недоверчивый ко всем иноземцам, повелел Анне, которая неплохо знала латынь и немецкий, присутствовать при осмотре врачевателями ее отца. Анна должна была наблюдать за тем, что делают лекарь-немчин и его ученик, слушать и запоминать, о чем они переговариваются на своем родном языке.

Немецкого врачевателя звали Губерт. На вид ему было около пятидесяти лет. Он выглядел очень моложаво, был строен и легок в движениях. У него было гладко выбритое лицо, прямой нос с еле заметной горбинкой, проницательные светло-голубые глаза, бледные тонкие губы и квадратный подбородок. Волосы Губерта имели светло-пшеничный оттенок, достигая его плеч. На лбу шевелюра врачевателя была коротко и ровно подстрижена, по тогдашней европейской моде.

Осматривая раненого боярина, Губерт держался спокойно и уверенно. Он задавал вопросы больному и Анне через своего молодого ученика, внимательно выслушивая их ответы. Поняв, что Анна может говорить по-немецки и даже владеет латынью, длинноволосый Губерт и его помошник Клаус прониклись к девушке нескрываемой симпатией.

Внешне Клаус был немного похож на Губерта. Он был так же высок и худощав, имел такое же несколько вытянутое лицо, прямой нос и тяжелый подбородок. Прическа и цвет волос у Клауса были точно такие же, как и у его наставника. Вот только устами и очами Клаус совершенно не походил на Губерта. Глаза у юного лекаря были большие и синие, с длинными, как у девицы, ресницами. Уста его тоже были пухлые и красивые, под стать девичьим.

Тиун Архип, выйдя из боярской опочивальни, с заговорщическим видом шепнул Горяину:

– Ох и дотошный этот лекарь-немчин! Все-то ему надо знать! На каких травах, на каком меду готовили снадобья батюшке твоему прежние лекари. Сколько раз больной вставал с постели, какой водой он мылся, из какой ткани на его раны повязки накладывали, какую пищу он вкушал, каков был его сон… А помощничек лекарев так и пожирает очами нашу Анну! – Тиун многозначительно поднял указательный палец. – Но и Анна как-то уж слишком благостно на этого юного немчика поглядывает. Как-то слишком дружелюбно воркует с ним! Не нравится мне это.

– А о чем они говорят? – спросил Горяин.

– А леший его знает! – пожал плечами Архип. – Талдычат что-то по-немецки!

– Тебя за какой надобностью вызывали? – обратился к тиуну Давыд Гордеевич, в ожидании сидевший на одной скамье с Горяином.

– Велено принести яду пчелиного и барсучьего сала, – ответил Архип.