Грюнвальдское побоище. Русские полки против крестоносцев - Виктор Поротников

Неудачная попытка похищения княгини Серафимы не только не образумила Кепека, но пробудила в нем лютую озлобленность против Юрия Глебовича, гридни которого убили несколько храбрых батыров из свиты татарского царевича. Тела убитых татар приближенные мстиславльского князя привезли в Смоленск, поставив в известность о случившемся Лингвена Ольгердовича. Кепек стал требовать возмещения с Юрия Глебовича за своих убитых в стычке нукеров. Однако Лингвен принял сторону мстиславльского князя, дав послам Кепека отказ в весьма резких выражениях.

Кепек навестил в Вильно своего брата Керим-берды, ища у него поддержки против Лингвена и Юрия Глебовича. Керим-берды сумел растолковать Кепеку, что у них двоих слишком мало могущества, дабы тягаться на равных с тем же Лингвеном Ольгердовичем. Вот если их старший брат сумеет настроить Витовта против Лингвена, тогда смоленскому князю придется пойти на уступки и признать вину Юрия Глебовича.

Договорившись действовать сообща, Кепек и Керим-берды отправились в Тракай к Джелал-ад-дину, который считался другом Витовта и имел больше конницы, чем его младшие братья вместе взятые.

Джелал-ад-дин выслушал жалобу Кепека с мрачно сдвинутыми бровями. Коварный поступок Кепека был столь очевиден, а его претензии к Лингвену и Юрию Глебовичу столь нелепы, что вместо слов поддержки Джелал-ад-дин обрушил на младших братьев целый поток упреков и нравоучений.

«Вам ведомо, сколь шатко наше положение после того, как Едигей дважды разбил нас, изгнав сначала из Сарая, а затем из Булгара, – молвил братьям Джелал-ад-дин. – Очевидно, что своими силами нам не одолеть Едигея. Если мы и победим убийцу нашего отца, то лишь с помощью литовских войск. Наш союз с Витовтом основывается на том, что сначала мы должны помочь ему отнять у немцев Жемайтию, а уж потом Витовт окажет нам поддержку в походе против Едигея. Ссорить Витовта с Лингвеном из-за сущего пустяка да еще накануне решающего столкновения с Тевтонским орденом я, конечно же, не стану. Удивляюсь, как вам такая нелепица пришла в голову!»

Из разговора со старшим братом Кепек и Керим-берды узнали, что Ягайло, Витовт, Лингвен и их русские союзники намереваются встретиться в Берестье для обсуждения грядущей войны с Тевтонским орденом. Этот съезд князей должен состояться в декабре. На это совещание был приглашен и Джелал-ад-дин.

В одной из восточных хроник сохранилось такое описание Джелал-ад-дина: «В наследство от отца ему достались опасности и скитания, которые в достаточной мере закалили его характер. Он то возносился на вершину успеха, то проваливался в бездну поражения, отчего в нем постоянно жила готовность к любой перемене. Он был схож с дамасским клинком, прочность которому придают частые смены нестерпимого жара и холода. Джелал-ад-дин, без сомнения, был самым опасным противником Едигея. Он был смел и вынослив, не стремился к удовольствиям, не страшился невзгод, прекрасно ездил верхом и стрелял из лука. Джелал-ад-дина всегда окружали удальцы и храбрецы, поскольку даже повара и брадобреи в его свите отменно владели оружием и могли быть полезны на поле битвы…»

Опасения Джелал-ад-дина в том, что проступок Кепека обязательно аукнется ему на княжеском съезде в Берестье, полностью оправдались. Неприятный для Джелал-ад-дина разговор затеял Лингвен Ольгердович да еще в присутствии Витовта.

«Смоленские князья дань Орде никогда не платили, на поклон к татарским ханам никогда не ездили, а посему всякое самоуправство вельмож татарских на Смоленской земле вызывает справедливый гнев бояр и князей местных, – молвил Лингвен, обращаясь к Витовту. – Ныне не те времена, чтобы русичи стали мириться с бесчинствами татар. Кепек рискует головой, пытаясь отнять жену у Юрия Глебовича».

В конце Лингвен напрямик спросил у Витовта: кто ему ценнее как союзники, изгнанник Джелал-ад-дин с братьями или смоленские князья?

«От татар одни хлопоты, и на войне проку от них мало, – добавил Лингвен. – От русских же князей и подати поступают исправно, и в сече русские полки надежнее татар».

Витовт, понимая правоту Лингвена, стал сурово упрекать Джелал-ад-дина, веля ему держать своих братьев в крепкой узде. В словах Витовта явственно прозвучал намек, мол, ему проще изгнать братьев Тохтамышевичей из своих владений и замириться с Едигеем, нежели ссориться из-за них со своими русскими подданными, коих в Литовском княжестве большинство.

Джелал-ад-дину пришлось переступить через свою гордость и смиренно просить у Витовта прощения за вызывающую дерзость Кепека. Он обещал также Витовту выставить для войны с Тевтонским орденом четыре тысячи конных воинов. Лингвен выразил Джелал-ад-дину свою готовность пойти с ним на мировую, понимая в душе, что подобного примирения не сможет произойти между Кепеком и Юрием Глебовичем.