История династии Романовых - Эдвард Радзинский

В поезде он получил телеграмму от государыни из Ниццы.

Она пребывала, как писала, «в том же состоянии». Ему показалось, что она хочет вернуться и потому шлет эти безнадежные телеграммы.

Было совсем темно, когда въехали в Москву. На вокзале были выстроены войска. Играла музыка. Когда он отъехал от вокзала, услышал эхо далекого взрыва.

Он остановился в Кремле в Николаевском дворце. Здесь он родился… Д. Милютин: «Около 10 часов вечера въехали мы в Кремлевский дворец и не успели разобраться в своих помещениях, как узнали с удивлением, что второй поезд, шедший на полчаса сзади первого с частью свиты, прислугой и багажом, при самом въезде в предместье Москвы потерпел крушение от тайной мины. Очевидно, злодейское это покушение приготовлено против царского поезда; совершенно чрезвычайные обстоятельства (перемена поездов. – Э.Р.) ввели злоумышленников в заблуждение… Паровоз успел проскочить, а шедшие за ним два багажных вагона повалились на бок; прочие вагоны от толчка сошли с рельсов, но, к счастью, остались неповрежденными и ни один человек не пострадал».

Царь устраивался в комнатах, когда появился министр двора Александр Адлерберг. Адлерберг сообщил государю о том, что взорвали поезд свиты.

– Четвертый вагон свитского поезда превратился в мармелад, – сказал Адлерберг. – Но там были только крымские фрукты.

И вот тут император должен был побледнеть. Фрукты везли в четвертом вагоне свитского поезда. Его вагон в императорском поезде был также четвертым.

Теперь он понял: они знали все – и порядок следования поездов, и даже секретный номер его вагона. Кто-то очень осведомленный заблаговременно предупреждал их обо всем.

Передавали беспомощную фразу царя: «Что хотят от меня эти негодяи? Что травят они меня, как дикого зверя?»

Из Москвы он послал ответную телеграмму императрице: «Благополучно прибыл в Москву, где теперь 14 градусов морозу. Огорчен, что ты все в том же состоянии. Чувствую себя хорошо и неутомленным. Нежно целую».

На следующий день по Москве разнесся слух, что взрыв – дело рук студентов. Толпа ринулась к университету, но там уже стояла полиция…

В это время в Успенском соборе служили благодарственный молебен за здравие и чудесное спасение государя.

– Бог вновь спас меня, – сказал царь.

Он так и не узнает, что должно было быть два взрыва, и Бог спас его дважды во время этой ужасной поездки.

«Происшествие 19 ноября наложило на всю нашу Москву какой-то мрачный колорит, – писал военный министр Д. Милютин. – Под этим же тяжелым впечатлением совершался и наш переезд в Петербург. Принимались все возможные меры для предохранения Императорского поезда от какой-либо новой опасности. В Петербург не сообщили даже о часе прибытия Императора. Войска императорского гарнизона, все офицерство, начальство и даже императорская фамилия ожидали несколько часов на улицах и на вокзале, при чрезвычайном для столицы в это время жестоком морозе. Всякие телеграфные сообщения были приостановлены. На беду, ночью поднялась метель. Император прибыл в Петербург только около 3-х часов пополудни. Он был грустен и серьезен».

Во дворце его ждал наследник.

Наследник был мрачен. В его глазах был все тот же постоянный призыв – надо сломить крамолу.

Наследник записал в дневнике: «22 ноября. Вернулся папа из Ливадии, пробыв два дня в Москве, где опять было покушение на его жизнь. Просто ужас, что за милое время!»

Теперь охраняется не только царская карета, когда он едет по собственной столице. Начала охраняться и железная дорога, когда по ней ехал императорский поезд. Все это было внове для людей.

Великий князь Александр Михайлович, приехавший в Петербург вместе с отцом – наместником Кавказским, с изумлением описывает:

«Линия Москва – Петербург, протяжением в 605 верст, была вся оцеплена войсками. В течение всего пути мы видели блеск штыков и солдатские шинели. Ночью тысячи костров освещали наш путь. Сперва мы думали, что это входило в церемониал встречи наместника Кавказского, но потом мы узнали, что Государь Император предполагал в ближайшем будущем посетить Москву, а потому правительством были приняты чрезвычайные меры по охране его поезда от покушений злоумышленников. Это несказанно огорчило нас. По-видимому, политическая обстановка принимала крайне напряженный характер, если для поезда Императора Всероссийского необходимо было охранять каждый дюйм дороги между двумя столицами. Это было так непохоже на то время, когда Император Николай I путешествовал почти без охраны по самым глухим местам своей необъятной империи. Отец наш был очень огорчен и не мог скрыть своего волнения».

Тем временем в Москве под железнодорожными путями нашли галерею, где было заложено сработавшее взрывное устройство. Штольня вела в дом мещанина Сухорукова. Дом стоял всего в 150 метрах от полотна железной дороги. Дом был пуст, но покинули его совсем недавно.