История династии Романовых - Эдвард Радзинский

После Лондона молодые нигилисты, конечно же, отправились в Женеву. Женева 1867 года… Балконы, уставленные цветами, кричащие чайки, низко летающие над набережной. Ночью прошел теплый дождь, но утренний туман уже начинает рассеиваться. И вот сверкнули лучи солнца, и оно открылось – бескрайнее Женевское озеро, и призрачные Савойские горы вдали… Этот пейзаж видели глаза всех знаменитых революционеров Европы. Ибо Женева не выдает политических, Женева – это Ноев ковчег, где собрались все участники подавленных европейских революций.

Приехавших русских молодых людей все потрясало.

Здесь не было постоянной армии, и мундиры, составлявшие главную краску петербургской улицы, здесь крайне редки. Можно зайти в кафе и увидеть там самого президента кантона. Правда, заметить его непросто, ибо он сидит там, как простой смертный, и терпеливо ждет неторопливых женевских официантов. И при нем никакой казачьей охраны! Здесь нет цензуры и не борются ни с какими идеями. Но при этом почему-то не было революций, которые в 1848 году потрясли европейские страны с великими армиями и великой бюрократией.

А каких людей могли увидеть наши нигилисты в тот год на Женевской набережной!

1867-й год. В Женеве заседает конгресс Лиги мира и свободы. Все европейские либералы собрались в Женеву – обсудить, как предотвратить войны в Европе. Правда, после всех их пылких речей и умных резолюций война начнется, и весьма скоро – кровавая война между Францией и Пруссией.

Но сейчас по обеим сторонам женевской улицы стоит толпа. Она ждет Председателя конгресса.

И вот он едет в открытой коляске – кумир либеральной Европы Джузеппе Гарибальди. Он необычайно живописен – в красной рубахе и мексиканском пончо. И, стоя в коляске, он машет шляпой рукоплещущей толпе. Ему страстно аплодирует стоящая в толпе молодая женщина. Это Аня – жена писателя Достоевского.

У них свадебное путешествие. Это путешествие было для писателя и бегством от кредиторов, которые уже подали к взысканию его векселя. На дорогу Достоевский взял деньги у издателя под задуманный роман «Идиот».

И в этом долгом, четырехлетнем путешествии простоватая, невинная девушка познавала и опьяняющее «карамазовское сладострастие», и эпилептические припадки гения, и несчастную страсть к игре. Ее Феде случалось проигрывать не только все их деньги, но даже свой костюм и ее платья. И они сидели без копейки, дожидаясь помощи из России от издателя.

Все выдержала Аня!

И уходя в очередной раз проигрывать, он спрашивал ее согласие.

Она знает: отказывать бесполезно. Он одержим. «Я сказала, что на все согласна, – писала она в дневнике. – Он это согласие должен ценить, что я никогда ни о чем не спорю, а всегда стараюсь как можно скорее согласиться, чтобы не было ссоры».

И все эти четыре года его главными собеседниками были «Записные книжки» (где вел он свой главный разговор – с самим собой) и добрая Аня.

«Вечером мы говорили о Евангелии и Христе, говорили долго, – писала она. – Ночью, когда он пришел прощаться, то много и нежно меня целовал, сказал: “Я жить без тебя не могу – как мы срослись, Аня, и ножом не разрежешь…” А потом, в постели, он сказал: “Вот для таких, как ты, и приходил Христос”».

И все путешествие проходит в сопровождении его постоянных эпилептических припадков, которые Достоевский заботливо описывает в Записной книжке: «За полчаса до припадка принял opii benzoedi: 40 капель с водою. Во время полного беспамятства, т. е. уже встав с полу, сидел и набивал папиросы, и по счету набил их 4, но не аккуратно, почувствовал сильную головную боль, но долго не мог понять, что со мною».

Привыкнуть к этой болезни невозможно – так ужасны припадки. Он может умереть в считанные минуты, в судорогах и, что самое страшное для него, – в беспамятстве. И вот под этим дамокловым мечом он трудится, и при этом не теряет юмора.

Как он скажет Ане: «Когда мы съедем, они (хозяйки пансиона. – Э.Р.) начнут рассказывать: “Ax, у нас жили русские, такая молодая, интересная особа, всегда такая веселая. и старый идиот. Он был такой злой, что ночью падал с постели, и делал это назло!”».

Так осенью 1867 года они добрались до Женевы.

И сейчас Достоевский, совершенно неизвестный в Европе, работает над «Идиотом» в их маленькой комнатке в дешевом пансионе, а «голубчик Аня» (как он ее называет), чтоб ему не мешать, прогуливается по улицам.

Но вслед за «Идиотом» писателю суждено будет начать новый роман, сюжет которого продиктует ему еще один русский, который также посетит Женеву.

Пройдет всего полтора года, и вот на этой набережной в той же Женеве появится предтеча будущей кровавой русской революции, герой следующего знаменитого романа Достоевского– Сергей Геннадьевич Нечаев.