История Венецианской республики - Джон Джулиус Норвич

Имя Его Католического Величества и испанского народа наиболее ненавистны для венецианского слуха. Само слово «испанский» люди считают оскорблением… Они жаждут нашей крови. Все это на совести их правителей, которые всегда подстрекали их ненавидеть нас.

Это не было в полной мере правдой. В течение долгих лет испанское посольство являлось активнейшим центром интриг во всей Венеции, его подвалы, приемные и коридоры кишели зловещими личностями в шляпах, закрывающих лицо, шепчущимися друг с другом в ожидании аудиенции у посла. И когда в октябре Совет десяти сделал полный доклад сенату, в котором наконец раскрыл все подробности происходящего, обнаружилось, что маркиз Бедмар — всякому было известно, что так и окажется, — являлся одной из главных фигур в том деле, которое вошло в историю как Испанский заговор.

Вполне справедливо, что Испанский заговор косвенным образом предоставил Томасу Отуэю сюжет для его лучшей и самой известной пьесы «Спасенная Венеция».^[283] Хотя история на самом деле не заканчивается трагедией (исключая персонажей, которые получили по заслугам) и в ней, к сожалению, не хватает романтики (элемент, который Отуэй прекрасно восполнил с помощью собственного воображения), в этом деле присутствуют все элементы мелодрамы XVII века. В нем есть главный злодей, дон Педро, герцог Осуна, испанский наместник в Неаполе, который жаждет уничтожить могущество Венеции на Средиземном море, а также предает свою собственную страну, претендуя на корону независимого Неаполитанского королевства. Вот маркиз Ведмар, испанский посол, утонченный и любезный в обществе, но в действительности «одна из самых сильных и опасных личностей, которых когда-либо порождала Испания», он полон ненависти к Венеции и ее жителям и вполне одобряет первую цель Осуны, хотя не подозревает о второй. Вот Гаспаро Спинелли, представитель Венеции в Неаполе, верный слуга республики, но наивный, доверчивый и не обладающий блестящим умом, который не идет ни в какое сравнение с дьявольской хитростью тех, кто злоумышляет против его страны. И есть еще два главных орудия заговорщиков, люди, которые исполняют приказы и получают за это плату: Жак Пьер, нормандец, авантюрист и корсар, почти неграмотный, но тем не менее один из самых выдающихся моряков своего времени, и его неразлучная противоположность Никола Реньоль, образованный, респектабельный, прекрасно владеющий итальянским и обладающий изысканным почерком, но в то же время беспринципный и бессовестный. И, наконец, главный герой — Бальтазар Ювен, молодой француз, племянник маршала Ледигьера, который прибыл в Венецию, чтобы поступить на службу республике.

Заговор, как и все ему подобные, был сложным и запутанным до крайности как по замыслу, так и по исполнению. Его подробное описание было бы слишком долгим и невыносимо скучным, и в этой книге ему не место.^[284] Основной план, однако, был достаточно претенциозным, чтобы удовлетворить самого требовательного драматурга. За несколько недель до назначенного дня испанские солдаты, переодетые в гражданскую одежду, должны были по двое и по трое проникнуть в Венецию, где их тайно вооружил бы Бедмар. Затем, когда все было бы готово, корабли Осуны под его собственным флагом вошли бы в Адриатику и высадили в Лидо экспедиционные войска, которые на плоскодонных барках переправились бы через лагуну в город. Они захватили бы Пьяццу и Риальто и забаррикадировались там, а специальные группы солдат завладели бы Арсеналом и Дворцом дожей, прорвавшись на склады оружия, которое раздали бы заговорщикам и тем жителям, которые были бы готовы оказать им поддержку. В то же самое время отряд голландских наемников, которые недавно были наняты республикой на случай необходимости и теперь размещались вместе с командами на одиннадцати кораблях, на которых прибыли, в Лаццаретто, заговорщики подбили бы поднять мятеж и присоединиться к нападению. Главных венецианских аристократов убили бы или потребовали за них выкуп. Отдельно планировалось захватить венецианский гарнизон в Креме, предательски открыв ворота испанцам, и город был бы передан испанскому правителю Милана. Сама Венеция перешла бы под власть Осуны; награбленная добыча и деньги, полученные в качестве выкупа, были бы поделены между заговорщиками.