Война за океан - Николай Задорнов

Перед адмиралом — пожилой шкипер. Он мнет шляпу в руках и низко кланяется. Шкипер китобоя смугл, лицо его морщинистое, седая небритая борода клочьями лезет.

Адмирал задает несколько обычных вопросов. Он любезен, но взор его строг.

— Ваше имя?

— Шарпер, сэр…

— Были на Камчатке? — как бы между прочим спрашивает адмирал.

— Да, сэр, — отвечает Шарпер.

— Давно?

— Да… уже год. Или, кажется, больше…

— Сильны ли там укрепления?

— Какие там могут быть укрепления! — небрежно отвечает американец.

— Но все же?

— Не знаю точно, я не интересовался подробностями. Не мое дело. Но кажется, нет ничего. Русские разводят коров и свиней. Пока у них нет даже порядочных огородов. Но они стараются. Там новый губернатор мистер Завойко.

— Вы знаете Завойко?

— Да, это мой добрый знакомый. Китобоев он никогда не обижает. Он снабжает их водой! А в последнее время продает молоко и масло. Человек с сильным характером.

Прайс кивнул головой. Это означало, что вопросов больше нет.

— Так вы приятель с русским губернатором? — придирчиво спросил американца Никольсен, когда адмирал удалился.

Шарпера пригласили в каюту.

— Хотите хорошо заработать?

— Да, сэр. Но я спешу во Фриско.

— Пойдете в Петропавловск. Узнаете все точно.

— Нет, сэр. Я болен, и у меня жена умирает…

— Что у вас на судне? — вдруг грубо спросил Никольсен.

Бурридж послал офицера с вооруженными матросами произвести досмотр на шхуне, не везет ли она запрещенных товаров, не занимается ли контрабандой, не снабжает ли оружием своих русских приятелей. Шарпер понимал, что это делается для острастки. Он честный китобой, занимается промыслом. Но если теперь придется заняться чем-нибудь другим, он не такой дурак, чтобы попасться, да еще когда война и в море рыщут наглые англичане. Пока производили досмотр, шкипер оставался на борту «Президента».

Шлюпка вернулась со шхуны, там не нашли ничего предосудительного. Американцу сказали, что он свободен. Но Шарпер не уходил. Его разбирала досада на этих бульдогов.

На мачте появились сигналы. Адмирал приглашал французских капитанов на военный совет. Письменное приглашение Де-Пуанту было послано с адъютантом Прайса.

Вот француз шагает по трапу. Хитрый старичок, очень и очень, видимо, недовольный, что командует соединенной эскадрой англичанин. Ох эти великие нации, потерявшие могущество, сколько в них зла и спеси. Очень самолюбивы французы. Они еще не скоро привыкнут, что их былое величие утеряно!

Пока что война не с русскими. Ее осторожно ведут между собой адмиралы. Несмотря на всю сдержанность и благородство, Прайс всегда относился к своему французскому коллеге со скрытой иронией. Он прекрасно помнил иные времена, иных французов, чудовищный их национализм, спесь, надменность, их расстрелы и виселицы, когда они расправлялись с завоеванными народами, их угрозы, их намерение поставить Англию на колени. Нельзя не испытывать гордости, когда теперь во всех соединенных эскадрах впереди идут корабли с британским флагом…

Через два дня показались берега Камчатки. Это чистое железо, а не берег! Черное, без ржавчины. Созданная богом неприступнейшая из крепостей. Никакая высадка невозможна на таком побережье. А высадка на пологом восточном берегу Камчатки бесцельна. Посмотрим, как русские воспользовались этим преимуществом.

Прайс, как и многие англичане, считал, что все русские шпионы, что они ездят в Англию только для того, чтобы что-нибудь перенять или выведать какой-нибудь секрет. В то же время он признавал, что в этой нации рождаются талантливые люди и что это народ будущего. В его уме жили самые противоположные понятия о русских. На войне как на войне! Тут высокие понятия о будущем великой нации, против которой воюешь, не имеют никакого значения.

Впереди берег из сплошной скалы. Под ним огромнейшие волны бухнут и бухнут и опускаются вниз. Громоздятся горы. За ними — вершины в снегу, с тучами на склонах, и на вершинах конусы вулканов. Некоторые вершины окутаны белой шубой облаков. Ниже — горы в густых лесах. Все темно, ветер холодный. Вот каков август на Камчатке! Море почернело, масса птиц на каждой волне, как куры на фермах под Лондоном.

Где-то среди этой ленты камня вход в Авачинскую бухту. Укреплен ли порт? Войти в бухту — начало всех начал. Китобои уверяют, что вход в бухту не был укреплен до последнего времени. Неужели? За этим железным берегом, среди гор угрюмого вида, должна быть роскошная бухта. Планы Авачинской губы лежат перед адмиралом на штурманском столе.

— Мы на траверзе у входа в губу, — говорит штурманский офицер. — Видны скалы, которые называются «Три Брата».

Хлещет дождь, довольно противная погода. Но стрелка барометра обещает прояснение. Виден вход в бухту, ворота. И тут по обе стороны железные скалы. Вход довольно широкий. Прайс представлял, в какой перекрестный огонь можно попасть в этих воротах, если вершины по обеим сторонам укреплены. Он и тут представлял худшее, хотя, по сведениям, на воротах не поставлены батареи. Это не под силу русским. Тут нужны мощные ресурсы, сильная промышленность, тяжелые дальнобойные орудия.

Погода плохая. Адмирал приказывает уходить в море.

Солнце ярко светит с утра, вершины вулканов видны отчетливо. Сегодня вся Камчатка зеленая от густых роскошных лесов. Даже видно, что железный берег не сплошной, на нем повсюду трещины в зелени скользящих с гор лесов.

На ночь эскадра отходила в море, сейчас опять приблизилась к берегу. Жаль, что нет нигде русского судна. А надо бы добыть «языка».

Де-Пуант удивляется предосторожностям Прайса, уверяет, что, мол, если русской эскадры нет, то русские не смогут тут сопротивляться. Войдет эскадра в губу, и они поймут всю обреченность своего положения. Может быть, не сразу, но их надо принудить артиллерийским огнем.

Нужна разведка. Прайс сказал, что пойдет в разведку сам, и объяснил, как он это будет делать.

Де-Пуанту приходила в голову мысль воспользоваться нейтральным флагом для разведки. Но поскольку ее высказал коллега Прайс, старый моряк категорически запротестовал. Он нашел это неблагородным.

Прайс сказал, что берет ответственность на себя.

Подали шлюпку. Прайс, спокойный, довольный и сосредоточенный, быстро спустился. Через четверть часа он был на пароходе. Подняли пары заранее. На море штиль. Какая прелесть сегодня Камчатка! Чудесная акварель.

Это нельзя считать неблагородным! У кого есть шпионы и кто знает все через них, тот может не прибегать к подобным способам. Но здесь нет шпионов и подкупить некого, а надо знать, что делается в бухте. Таким образом, разведка под чужим флагом необходима.

Прайс приказал поднять на пароходе «Вирейгоу» американский флаг и полным ходом вперед, прямо в ворота. Он решил увидеть сам, укреплены ли они. Русские не осмелятся стрелять по нейтральному флагу. Он уверял Де-Пуанта, что хитрость пройдет незамеченной, что русские знают об эскадре коммодора Перри и ждут американскую эскадру к своим берегам.