Курская битва, которую мы начали - Петр Букейханов

Подавить позиции вражеской противотанковой артиллерии и минометов с помощью собственного артиллерийского огня и авиационных ударов командованию 2-й танковой дивизии не удалось. Тем не менее, авиационные налеты причинили частям 3-й истребительной бригады значительные потери – так, в 7-й артиллерийской батарее осталось два орудия, а вечером был ранен в обе ноги командир батареи старший лейтенант Владимир Герасимов, так что командование вместо него принял старший лейтенант Виктор Бурчак. Уцелевшие орудия 1-й и 4-й батарей были объединены в составе 1-й батареи под командованием капитана Георгия Игишева, которая 7 июля продолжала оборонять высоту 231.7, а в ночь на 8 июля заняла восточный склон высоты 238.1. Для укрепления обороны на участке Самодуровка – Ольховатка в ночь с 6 на 7 июля сюда была переброшена 15-я мотострелковая бригада 16-го танкового корпуса, которой командовал полковник Петр Акимочкин.

Генерал Модель, который с 15 до 21 часа находился на передовом командно-наблюдательном пункте 2-й танковой дивизии, вечером 6 июля связался с генералом Лемельзеном и выразил свое недовольство ортодоксальными действиями и решениями генерала Люббе. По этому поводу С. Ньютон отмечает[974], что одной из причин для запоздалого недовольства Моделя могло быть общее неудачное развитие наступления 9-й армии, требовавшее найти виновных командиров. При этом сам Модель, 6 часов остававшийся на удаленном наблюдательном пункте с ограниченным количеством средств и каналов связи, фактически самоустранился от руководства операцией. Штаб 9-й армии не мог принять без командующего никаких ответственных решений, поэтому перегруппировка артиллерии с учетом результатов наступления на отдельных участках и направлениях была произведена с опозданием, и не повлияла на ход боевых действий во второй половине дня 6 июля.

Одновременно на стыке 13-й и 70-й советских армий продолжали наступление 20-я танковая и 7-я пехотная немецкие дивизии. До полка пехоты и 50 – 60 танков и штурмовых орудий предприняли атаку на Гнилец из района Подоляни и овладели Гнильцом. Части 132-й стрелковой дивизии укрепились на южной опушке леса западнее Гнильца и отбили атаки противника, направленные на дальнейшее развитие успеха. 79-я и 202-я танковые бригады 19-го танкового корпуса генерала Васильева контратаковали в общем направлении на Бобрик, успеха не имели.

На поныревском направлении около 13 часов генерал Гарпе ввел в бой из района станция Малоархангельск, Бузулук танковую боевую группу 18-й танковой дивизии, которая действовала на стыке 86-й и 292-й пехотных дивизий[975]. Накануне Гарпе предложил Моделю разделить 18-ю танковую дивизию по частям в связи с отсутствием у нее достаточных средств транспорта для оперативного маневра и передать 52-й и 101-й панцер-гренадерские полки в распоряжение командования 292-й и 86-й пехотных дивизий, но Модель с этим не согласился.

По информации Генерального штаба Красной Армии[976], свыше 170 танков и штурмовых орудий с моторизованной пехотой, поддержанных непрерывными и сильными ударами с воздуха, одновременно атаковали позиции 81-й стрелковой дивизии генерала Баринова на рубеже Семеновка, Бузулук, 1-е Поныри, прорвали оборону и стали быстро распространяться на юг. Однако ворваться во вторую полюсу обороны 13-й армии на плечах отходившей дивизии немцам не удалось. Части 307-й стрелковой дивизии, занимавшие здесь оборонительные позиции, опираясь на сильные узлы сопротивления, остановили неприятеля. Противник трижды крупными силами атаковал участок 307-й стрелковой дивизии, но каждый раз с большими потерями откатывался назад.

При попытке частей 292-й пехотной дивизии обойти 1-е Поныри с запада в направлении на Битюг, чтобы прорваться на стыке советских 307-й и 6-й гвардейской стрелковых дивизий, немцы оказались под артиллерийским огнем с возвышенного восточного берега реки Снова.

На правом фланге ударной группировки 9-й армии, в полосе 46-го танкового корпуса, после довольно сильной артиллерийской подготовки, в которой участвовало до трех артиллерийских полков (артиллерия 102-й, 258-й и 7-й пехотных немецких дивизий), около 8 часов утра (по московскому времени) вновь перешли в наступление части 258-й пехотной дивизии генерала Ганса Хокера (Hans-Kurt Hoecker). В итоге ожесточенного боя и неоднократных атак на участке советской 280-й стрелковой дивизии, два батальона пехоты с 15 штурмовыми орудиями, которые действовали с направления Турейки, Пробуждение, к 12 часам овладели лесом восточнее ручья Соложенок (Соложенки). При этом был окружен и уничтожен один стрелковый батальон 280-й дивизии. В 13 часов до полка пехоты с 17 штурмовыми орудиями предприняли ряд атак в направлении на Обыденки – Бузова, Обыденки – Измайлово, Рудово. В течение дня германская авиация пять раз бомбардировала передний край обороны дивизии генерала Дмитрия Голосова. В результате к 19 – 20 часам еще одному батальону 258-й дивизии удалось прорваться и овладеть Рудово. Продвижение немцев на подступах к Измайлово, Обыденке и Бузова было остановлено до наступления ночи – саперы 280-й стрелковой дивизии своевременно установили минное поле в районе восточнее ручья Соложенок и восточнее Обыденки, Измайлово, блокировав продвижение вражеских штурмовых орудий. В то же время батареи 152-мм гаубиц-пушек 205-го гвардейского пушечного артиллерийского полка 1-й гвардейской артиллерийской дивизии поставили заградительный огонь на пути немецкой пехоты. В критический момент боя, когда крупные силы пехоты противника потеснили советские стрелковые подразделения и окружили одну из батарей 205-го артиллерийского полка, командир батареи гвардии старший лейтенант Георгий Сидоров по радио вызвал огонь «на себя» (за этот подвиг он был награжден званием Героя Советского Союза).

К исходу дня генерал Хокер произвел перегруппировку своих сил, использовал саперов и вновь предпринял атаку на участке Обыденки – Измайлово, задействовав до полка пехоты при поддержке 18 штурмовых орудий. Преодолев в темноте минные поля, после ожесточенного ночного боя к 2 часам 40 минутам ночи 7 июля немцы овладели северными окраинами Обыденки и Измайлово. В итоге продвижение 258-й пехотной дивизии за 6 июля составило около 4 км, а 7-я пехотная дивизия, овладев Гнильцом, продвинулась до 1 километра.

При этом общая активность германской авиации за 6 июля снизилась почти вдвое, составив всего 1 023 дневных самолето-вылета (546 из которых совершили ударные самолеты-бомбардировщики, штурмовики и двухмоторные истребители), тогда как 16-я воздушная армия Центрального фронта обеспечила 1 326 самолето-вылетов[977]. Вероятно, командование 1-й авиационной дивизии решило предоставить отдых экипажам после первого напряженного дня сражения, тем более что 6 июля ухудшились погодные условия, хотя это не помешало повысить интенсивность боевой работы советским летчикам. Необъяснимое значительное снижение активности германской авиации при одновременном возрастании активности противника, по-видимому, сказалось на незначительных результатах, достигнутых немецкими сухопутными войсками за 6 июля.