Ювелирные сокровища Российского императорского двора - Александр Соколов

На похороны Александра III в Петербург съехалась европейская родня. Похороны императора состоялись 7 ноября 1894 г. А уже 14 ноября состоялась свадьба Николая II и Александры Федоровны. Поэтому несколько заколок для галстука стали свидетелями этого события («№ 109. От д. Вилли и т. Ольги^[673] на свадьбу. 1894»; «№ 110. От д. Берти и т. Аликс^[674] на свадьбу 14 ноября»). Это подарки от греческой и английской (будущей) королевских семей.

Когда после коронации 1896 г. царственная российская чета отправилась в первый официальный вояж по Европе, то по традиции он сопровождался взаимными подарками. В сентябре 1896 г. Николай II получил очередную булавку «От Джоржи и Мэй^[675]» (№ 155).

После смерти королевы Виктории английским королем стал «дядя Берти», или Эдуард VII. Во время встреч с английской королевской семьей Николай II получал традиционные подарки: булавку под королевской короной («№ 245. От т. Аликс. Сент. 1903»). Тетя Аликс – это английская королева Александра (жена дяди Берти, т. е. Эдуарда VII) и родная тетя Николая II. После того, как дядя Берти умер, Николай II получил в подарок от английской тети запонки с вензелем «EVII» («№ 285. От Аликс в память д. Берти»).

Некоторые из подаренных вещей несли на себе государственную символику. Например, в июле 1894 г. цесаревичу Николаю от английских родственников преподнесли запонки, состоявшие из связанных цепью золотых овалов, на которых изображены Андреевский флаг и флаг Английского флота («№ 102. От Беатрис.^[676] Июль 1894»).

Были подарки и от германских родственников. Император Вильгельм II подарил царю в разные годы три галстучные булавки («№ 274. От императора Вильгельма. Елка. 1908 г.»; «№ 290. От императора Вильгельма. Октябрь 1910 г. Потсдам»; «№ 301. От Вильгельма. Май 1913 г.»).

В мае 1913 г. Николай II совершил последний зарубежный официальный визит в Германию. Поводом для этой поездки стала очередная «германская свадьба». Поэтому последний рисунок в Ювелирном альбоме Николая II датирован 1913 г. («№ 305. От Брауншвейгской четы. Свадьба в Берлине в 1913 г.»).

Среди подарков имелся и небольшой «французский след». В октябре 1893 г. цесаревич получил галстучную булавку от отца («№ 83. От Папа. Октябрь 1893 г. Кронштадт – Тулон»). Этот подарок ознаменовал визит французской эскадры. Встреча французов в Кронштадте запомнилась тем, что российский самодержец, сняв треуголку, слушал «Марсельезу» – гимн французской республики.

Говоря о родственных подарках, этих бесчисленных запонках и галстучных булавках и пр., нельзя не сказать и о символике, которую несли многие из подарков. Символика, представленная на рисунках, многослойна. Например, на многих вещах представлен такой простой и понятный всем символ, как подкова, которая, как известно, – «на счастье»… Первую такую ювелирную подкову в виде галстучной булавки девятнадцатилетний Николай Александрович получил от своей двенадцатилетней сестры Ксении («№ 21. От Ксении. 6^го мая 1887 г.»). Позже были и другие подковы. В коллекции имелись вещицы с изображением волшебной птицы Сирин, которая считается в России символом доброго предзнаменования. Присутствовала в подарках и символика драгоценных камней. Поскольку Николай II родился 6 мая, то его камнем считался сапфир, являющийся камнем зодиакального знака Тельца. Все это были мелочи, но мелочи вполне читаемые, как дарителями, так и даримыми.

Многие украшения слагались из инициалов дарителей. Например, в 1889 г. цесаревич получил от своего дяди, великого князя Павла Александровича, крестик, сложенный из четырех букв «П», в центре крестика находилась императорская корона («№ 33. От дяди Павла и Аликс^[677] 4 июня 89 г.»). Это был день их свадьбы.

С некоторого времени важное место в жизни Александры Федоровны занимала свастика. Тогда это был совершенно обычный элемент многих ювелирных украшений и архитектурного декора. Впервые появление этого символа на подарке мужу отмечено в 1903 г. Тогда, будучи в Германии, Николай II получил в подарок от жены галстучную булавку, украшенную знаком правосторонней свастики («№ 247. От Аликс. Wolfsgarten 1903 г.»). Спустя 7 лет, осенью 1910 г., Николай II получил от жены еще одну булавку со свастикой («№ 289. От Аликс. Fridberg»).

О роли этого символа в жизни семьи последних Романовых хочется рассказать несколько подробнее. Вероятнее всего, этот символ возник в обиходе Александры Федоровны после того, как в конце 1901 г. рядом с императорской семьей появился французский экстрасенс Филипп. 20 сентября 1901 г. во Франции в Компьене произошла личная встреча Николая II с Филиппом, организованная «черногоркой», великой княгиней Анастасией Николаевной. Осенью 1901 г. по личному приглашению Николая II Филипп прибыл в Петербург. В основном он проводил время в Царском Селе, находясь на попечении Дворцового коменданта П.П. Гессе^[678], отвечавшего за безопасность императорской семьи. Как раз в ноябре 1901 г. Александра Федоровна забеременела. Николай II и Александра Федоровна были твердо уверены, что именно в результате гипнотических пассов Филиппа у них наконец-то родится мальчик. Беременность оказалось ложной. Это был страшный удар по психике Александры Федоровны. Видимо, именно в это время свастика вошла в повседневную жизнь Александры Федоровны и сопровождала императрицу буквально до ее смерти.

Есть версия, предполагающая, что увлечение этим символом связано с посещением императрицей масонской ложи «Звезда и крест», основанной Филиппом в Царском Селе^[679]. Фрейлина императрицы С.К. Буксгевден отмечала, что у императрицы было много маленьких вещичек, украшенных эдельвейсами из причудливых жемчужин или «несущих на себе свастику – символ вечности»^[680]. Так масонская и восточная символика причудливо переплелась с православным мистицизмом Александры Федоровны. Следует вновь подчеркнуть, что еще до того как свастика приобрела в глазах последующих поколений свой зловещий смысл, ее изображение, считавшееся в Древней Индии символом вечного возрождения, часто использовалось в Европе XIX в. как элемент ювелирного украшения или архитектурного декора.