Записки Ивана Степановича Жиркевича. 1789-1848 - Иван Жиркевич

Знакомство со служебной деятельностью должностных лиц. – Советники правления. – Скляренко. – Внутреннее устройство города. – Полиция. – Богоугодные заведения. – Полицейская прислуга. – Дороговизна продуктов. – Недоимочная ведомость. – Проекты об улучшении сельского хозяйства. – Образцовый хутор. – Положение губернии в 1812 г. – Причина упадка. – Последствия вывода евреев в города. – Депутаты от духовенства. – Духовенство.

Из числа чиновников, служивших в то время по выборам, обратили на себя мое внимание в особенности председатели палат: гражданской – Сипайло[517]и уголовной – Милькевич. Последний во время приезда моего за отсутствием вице-губернатора управлял губернией. На мои вопросы, сообразные с теми, которые я делал Шадурскому, отвечали они с видимой уклончивостью и робостью, но со всем тем подтверждали слышанное мной от последнего. Впоследствии удостоверился я, что эти оба чиновника, весьма благородного образа мыслей, справедливо пользовались доверием к ним дворянского сословия.

По губернскому правлению в советниках я нашел себе сотрудников, знающих свое дело: Соколова,[518]скромного, тихого, бескорыстного человека, Скляренко, скромного, но не застенчивого характера, с быстрым объемом в суждении, но против которого имел я некоторое предубеждение в своевольном и не всегда чистом направлении дел; предубеждение сие скоро во мне рушилось, ибо все его суждения по делам в мое управление совершенно согласовались с моими; зато Рыжевич,[519]о котором я прежде слышал похвалы, не приобрел к себе моего доверия. К лучшему пояснению действий сих чиновников следует заметить, что, прослужа уже по нескольку лет в должности, все трое они не блистали наружностью, ни в роскоши, ни в обращении, и даже ни один из них не имел экипажа и всегда ходили пешком, что если и не доказывало в совершенстве их бескорыстия, то по крайней мере могло быть отводом и от мысли на лихоимство. Жалобы ко мне на них впоследствии доходили иногда на одного только Рыжевича, и некоторые оказывались довольно уважительными.

По городу я нашел на главных улицах и площадях заметную чистоту и опрятность, но зато в боковых улицах и переулках заразительная вонь, гнилость, всюду сопровождающие скопление евреев. Полицеймейстером был коллежский советник (скоро переименованный полковником) Глинка,[520]старик расторопный, хитрый, но сомнительной честности; со всем тем он пользовался расположением к себе обывателей среднего и низшего сословия, но чиновники и дворянство не всегда о нем отзывались с похвалой.

Неоднократно рассуждая с прописанными мною выше лицами, слышал я общие замечания, что бедность и тяжелое положение губернии происходит главнейше от сокращения торговли, от свода в города евреев, не имеющих для себя в виду постоянных занятий и занимающихся лишь факторством[521]и перекупкой. Чиновники утверждали, что дозволение вольной продажи вина, развращая народ, было самым сильнейшим злом и язвой, а помещики, напротив, упорно отстаивали оную как необходимость, ибо, говорили они, отними у них свободу винопродажи, по часто бываемым неурожаям в губернии они решительно не в состоянии будут платить податей и еще более запустят недоимку.

Богоугодные заведения и внутреннее полицейское устройство в губернском городе нашел я в весьма жалком положении. Особенно замечательна была в этом отношении полицейская прислуга; все старики в лохмотьях, с подогнутыми штанами, вечно небритые, в помятых, разодранных, разнокалиберных шапках. И на вопрос, Глинке сделанный, что это за люди и откуда они набраны, я получил ответ, что часть из отставных солдат, а часть из бессрочно отпускных, что порядочных людей для примера приискать нет никакой возможности: жалованье назначено весьма скудное, но и то очень часто за несбором в свое время городских доходов на содержание полиции доходит неаккуратно. Малейшее взыскание за нерадение или неопрятность непременно влечет за собой отказ нанимающихся в служение, и очень часто хилого и неуклюжего старика вместо выговора приходится еще упрашивать, чтобы он продолжал числиться по списку в полиции. Пожарный инструмент неоднообразен, ветхий; лошади – все уже перешедшие далеко за десять лет и при малейшей тревоге едва-едва с первого порыва дотаскивающие пожарные трубы до места пожара, а очень часто при отправлении под гору за водой не возвращающиеся к месту своего назначения.

Полицеймейстеру полагалось жалованья из городских доходов всего 1200 рублей ассигнациями, без квартиры: из каких источников, не имея собственного достояния, мог он не только без нужды содержать себя, но даже довольно часто предлагать обществу угощение?