Записки Ивана Степановича Жиркевича. 1789-1848 - Иван Жиркевич

Служба в полевой артиллерии. – Сдача роты. – Торги.

Новые мои начальники были: дивизионный – генерал-майор Мерлин,[335]а бригадный – полковник Магденко.[336]Первый квартировал в Верее, а последний – в Алексине. Я поспешил явиться к последнему, и он меня принял довольно холодно, но с вежливостью; Мерлин же вскоре сам прибыл в Недельное, инспектировать мою роту. Он мне показался в первые минуты суровым и взыскательным, но часа через два все переменилось. Он совершенно подружился со мной и в разговоре дал мне понять, что он непременно будет просить князя Яшвиля дать мне роту с орудиями, и не более как через месяц Магденку произвели в генералы, в пехоту, и бригаду получил подполковник Волович,[337]с которым я уже был знаком в Галиции в 1809 г., а мне дали роту, квартировавшую в Тарусе. На мое место назначили капитана Пожидаева.[338]

В это время мать жены моей разделила свое небольшое имение между своими детьми и моей жене досталось до двадцати душ крестьян, и с этим вместе я получил предложение продать свою часть свояку, мужу старшей сестры жены, за 9 тыс. рублей ассигнациями, на что мы охотно согласились; это пришлось как нельзя более кстати, так как имея в виду сдачу роты, хотя уже довольно устроенной, но все еще не вполне, следовательно, я предполагал доплату, довольно еще чувствительную. С Поля (предместника по команде прежней ротою) я еще ровно ничего не получил, а между тем в роте были уничтожены подъемные лошади, за которых я взял положенные казной деньги, по 15 рублей за каждую, тогда как моим предместником, Полем, они оценены были по 100 рублей каждая. Я решился просить прямо князя Яшвиля обратить его внимание на справедливость моей претензии и при этом случае добровольно предоставлял Полю уступку той цены за подъемных лошадей, которая превышала уплаченную мной в казну, хотя лошади уже вполне принадлежали мне, а не Полю. Князь Яшвиль и Мерлин умели оценить мое предложение. Выполнив это, я просил дать мне отпуск на 28 дней. Мерлин согласился, но настоял, чтобы я до отъезда принял роту от Воловича.

Пригласив всех офицеров прежней своей роты, я вместе с ними сделал ближайшее соображение, что придется мне заплатить Пожидаеву при сдаче роты, оценяя все недостающие и неисправные вещи по самым возвышенным ценам, и мы насчитали до 3500 рублей ассигнациями. Избегая затруднений, я прямо решился пожертвовать этим капиталом. Приехавши в Тарусу к Воловичу для приема его роты, я просил его самого указать мне неисправности и оценить, как он заблагорассудит. Волович счел 900 рублей ассигнациями – я улыбнулся, но, не сказав ни слова, выдал квитанцию. Капитаном в новой вверенной мне роте был совоспитанник мой по корпусу Кованько,[339]которому я обрадовался, как кладу, и просил его взять на себя обремонтировку роты лошадьми, на что сверх отпущенной казной суммы выдал ему из собственных 4 тыс. рублей, так что на каждую лошадь я додал 350 рублей. Устроившись таким образом, поехал в Смоленск повидаться со своими родными и там вместо 28 дней с дозволения Мерлина пробыл около двух месяцев.

На обратном пути пришлось мне проезжать от Недельного верстах в десяти, куда выехали навстречу ко мне все офицеры прежней моей роты и привезли мне весть, что они беспокоятся за меня и не знают, как я разделаюсь с Пожидаевым, описывая его самым корыстолюбивым, мнительным, упорным и совершенно несговорчивым человеком.