Китайская империя. От Сына Неба до Мао Цзэдуна - Алексей Дельнов

В те же годы зарождалось другое оппозиционное течение, которое со временем станет для династии опаснее реформистского – революционное. Его становление связано в первую очередь с именем великого политического деятеля, основателя партии Гоминьдан, одного из создателей Китайской Республики и первого ее президента (временного) – Сунь Ятсена.

В отличие от своего знаменитого земляка – гуандунца Кань Ювэя, Сунь Ятсен (1866–1925) родился в простой крестьянской семье. В его родных местах традиционно было сильно влияние тайных обществ, враждебно настроенных к маньчжурам, и немало членов клана Сунь принимало участие в тайпинском восстании.

Семье повезло: старший брат будущего революционера, эмигрировавший на Гавайские острова (тогда еще формально не присоединенные к США), сумел обзавестись там своей скотоводческой фермой, и дела его шли очень даже неплохо. Когда Ятсену исполнилось двенадцать лет, его отправили к брату. На Гавайях он три года посещал школу при английской миссии. Хорошо овладел языком, проявлял большой интерес к культуре и образу жизни западных стран. Настолько большой, что брат стал опасаться, как бы он не расхотел быть китайцем – и отправил на родину.

Но не лгала на этот раз пословица: «Одним христианином больше – одним китайцем меньше». Проникшийся в школе христианским учением и западными взглядами, юноша не смог уже всерьез относиться к культу предков и жить согласно старинным домашним традициям. Однажды он совершил непотребную кощунственную выходку: чтобы доказать односельчанам бессилие их религии, он надавал тумаков статуе божества в деревенском храме (заметим по этому поводу, что впоследствии Сунь Ятсен утверждал, что принадлежит «не к христианству церкви, а к христианству Христа, который был революционером», а в 1919 г. назвал подвиг Иисуса «образцом самопожертвования» и призвал соотечественников «впитать в себя возвышенный и великий дух Христа»).

После этого дома ему делать было нечего. Он перебрался в Гуандун, где продолжил образование в миссионерской школе, а потом поступил в гонконгский медицинский институт и успешно закончил его в 1892 г.

Сунь Ятсен в Сан-Франциско

В студенческие годы Сунь Ятсен входил в кружок молодежи, много говорившей и спорившей о прошлом Китая, о сравнительно недавнем восстании тайпинов и, разумеется, о том, «что делать?». Ятсен утвердился во мнении, что маньчжурскому господству необходимо положить конец, но в то же время не исключал, что обновленное правительство способно провести глубокие реформы – тогда как раз разворачивали свою деятельность Кан Ювэй и его последователи. Свои взгляды он изложил в меморандуме, который предназначался Ли Хунчжану – не раз упоминавшемуся цинскому сановнику и дипломату, герою войны с тайпинами, прирожденному ханьцу. К его национальному чувству и собирался воззвать Сунь Ятсен, призывая его способствовать выдвижению молодых китайцев, хорошо знакомых с западным образом жизни (одного из них он мог даже назвать), а также отстаивать интересы национальной буржуазии. О политических переменах он речь пока не вел.

Сунь Ятсен хотел лично вручить свой меморандум адресату, для чего отправился в Пекин. Но встреча оказалась невозможной: началась японо-китайская война, и Ли Хунчжан постоянно пребывал на дипломатическом фронте. А после сокрушительного поражения цинского Китая молодой мыслитель не мог уже и думать о том, чтобы связывать какие-то надежды с правящей династией – он все больше склонялся к тому, что ее необходимо устранить революционным путем.

Отказавшись от карьеры врача, Сунь Ятсен в 1894 г. опять отправился на Гавайи, где организовал «Союз возрождения Китая», нацеленный на революционную борьбу. Вступавшие в него давали клятву: «Изгнать маньчжуров, восстановить государственный престиж Китая, учредить демократическое правительство».

В «Союз» вступала преимущественно китайская образованная молодежь, приобщенная к западной культуре. Китайские предприниматели – эмигранты оказывали ему денежную поддержку. Руководство «Союза», строя свои планы, исходило из предположения, что народ Китая уже целиком настроен против маньчжурской династии, и достаточно поднести спичку, чтобы вызвать всеобщее восстание.

Спички китайские революционеры подносили не раз, только в большинстве случаев это заканчивалось пожаром хоть и смертоносным, но локальным и не оправдывавшим надежд поджигателей.

Местом первого выступления выбрали Гуанчжоу – центр провинции Гуандун, родной для Сунь Ятсена и большинства его соратников. Здесь были сильны антиманьчжурские настроения, а с местными тайными обществами у «Союза» были налажены тесные отношения. Предполагалось, что проникшие в город группы революционеров совершат нападения на важнейшие административные учреждения, к ним присоединятся все сочувствующие, а извне поспешат на помощь товарищи из Гонконга и отряды тайных обществ.

Однако простой вроде бы план не сработал из-за непредвиденных накладок. Группа из Гонконга, которая везла на пароходе оружие, была задержана полицией на пристани. Боевики тайных обществ до Гуанчжоу почему-то не дошли. Дело закончилось арестами и казнью нескольких участников.

Сунь Ятсену удалось ускользнуть, но с тех пор он стал объектом охоты для цинской политической полиции. За его голову было обещано большое вознаграждение, а всем дипломатическим представительствам за рубежом было предписано любыми средствами задержать мятежника и переправить в Поднебесную.

Именно так чуть было и не случилось. «Союз» собирал средства для продолжения борьбы не только среди эмигрантских общин на Гавайях и в Японии, но и по всему свету, поэтому его руководитель постоянно находился в разъездах. В 1896 г., находясь в Лондоне, он при каких-то не совсем ясных обстоятельствах оказался на территории китайского посольства (скорее всего, был заманен провокатором или провокаторшей) – и немедленно схвачен.

Маньчжурские агенты собирались переправить его в руки правительства – для суда и неминуемой казни, для чего подыскали подходящее судно. Но Сунь Ятсен, проявивший большое самообладание, сумел передать весточку своим английским друзьям. Те подняли на ноги общественность, раздались громкие протесты, назревал политический скандал – и похитителям пришлось освободить своего пленника. Имя которого с тех пор получило широчайшую известность на Западе – в том числе благодаря написанной им по свежим впечатлениям книге «Похищенный в Лондоне».