Китайская империя. От Сына Неба до Мао Цзэдуна - Алексей Дельнов

Отношения с местным населением и местными властями с самого начала складывались непросто. Служащим фирм было тесно на территории концессий, они добивались права обзаводиться недвижимостью в соседних городских кварталах. Но китайские власти не спешили оказать гостеприимство, в неменьшей степени это относилось к местному населению. В чужеземцев могли полететь камни, были случаи нападения возбужденной толпы. Так что простая прогулка по городу становилась делом рискованным. Разумеется, не были ангелами и обитатели концессий, тем более матросы пришвартовавшихся в гавани кораблей.

Главы компаний, в своем стремлении расширить дела и раздвинуть рамки соглашений, оказывали давление на свои правительства – и не без успеха. Так, в 1847 г. под предлогом невыполнения китайской стороной некоторых обязательств в поход по Янцзы двинулся отряд английских военных кораблей. До сражений дело тогда не дошло, но в назидание и на всякий случай было заклепано 800 китайских пушек.

В годы тайпинского восстания произошло возмущение и в районах, прилегающих к Кантону, где размещались тогда крупнейшие концессии – восстание «красных повязок». Оно было жестоко подавлено цинским правительством, но участвовавшие в усмирении местные отряды самообороны сохранили свои структуры и после событий – и их члены были настроены к иностранцам очень недружелюбно. В Лондон полетели очередные жалобы.

Однако сначала Крымская война, потом восстание сипаев в Индии на время отвлекли внимание британского правительства. Но в 1857 г., когда пост министра иностранных дел вновь занял всегда решительно настроенный лорд Пальмерстон, сполна был использован пустяшный вроде бы инцидент. Цинские власти задержали по подозрению в пиратстве 12 моряков-китайцев с каботажного судна «Эрроу», приписанного к гонконгскому порту и ходившего под британским флагом. Как сразу выяснилось, срок регистрации истек – но это дело не меняло. Английская сторона истолковала ситуацию однозначно: незаконно захвачено британское судно.

Английские представители повели переговоры с губернатором Гуанчжоу Е Миньчэнем, одновременно происходили перестрелки британских военных судов с береговыми батареями. А вскоре претензии к Поднебесной предъявила еще одна могучая заморская держава – Франция: в провинции Гуанси был убит католический проповедник-француз.

Китайский губернатор явно затягивал переговоры, и тогда колонизаторы сначала блокировали Гуанчжоу, а потом заняли его своими войсками. Город удерживался в течение четырех лет, причем сразу после захвата англичанам пришлось подавлять вспыхнувшее восстание. Е Миньчэнь был арестован и отправлен в Калькутту, где через недолгое время скончался.

Одновременно англо-французские войска высадились в Дагу на севере Китая, откуда лежал прямой водный путь к району Пекина. Вероятно, благодаря этому в 1858 г. Китай один за другим подписал договоры с Англией, Францией, США и Россией – так называемые Тяньцзиньские соглашения. По меткому определению британского представителя лорда Элгина, китайская сторона сделала это «в ситуации приставленного к ее горлу пистолета».

Англия добилась всего, чего хотела. Поднебесная выплачивала весомую «компенсацию за беспокойство» и открывала для торговли еще одиннадцать городов. Устанавливались фиксированные пошлины, причем на таможнях постоянно должны были находиться заморские инспекторы. Река Янцзы была открыта для иностранного торгового судоходства вплоть до Ханькоу. В Пекине получали постоянную прописку посольства иностранных держав. Изначальный «казус белли» – торговля опиумом была легализована. Чужеземцы могли теперь свободно перемещаться по Поднебесной, миссионерская деятельность не должна была встречать препятствий. Документы, определяющие отношения с Францией и США, имели аналогичное содержание.

Россия больше всего была заинтересована в устранении неопределенностей в пограничном вопросе. На то были серьезные причины: события развивались так, что возникали небезосновательные опасения, как бы британская военная мощь не оказалась в коротком времени у границ Российской империи, и решать территориальный вопрос пришлось бы тогда с ней. А еще совсем свежо было в памяти военное столкновение, произошедшее в этой части Земного шара на российской территории: во время Крымской войны английские корабли и десант пытались захватить Петропавловск-Камчатский – правда, атака была отражена с большими потерями для нападавших. Но и на этот раз полная ясность в проблему разграничения внесена не была.

Тяньцзиньские соглашения должны были быть утверждены пекинским императорским двором, но там явно не спешили. Подписавшего договоры сановника Ци-ина недовольный им повелитель хотел было предать суду, но затем, руководствуясь соображениями «справедливости и милосердия», приказал совершить самоубийство – при таком раскладе несчастный мандарин «сохранял лицо».

Несомненно, циньские правители переживали мучительный внутренний конфликт: с одной стороны, они не могли не признавать военной силы чужеземцев и испытывали страх перед ними, но с другой – все еще пребывали во власти представлений о несравненном величии Поднебесной. И они не могли не понимать, что, вопреки воле подавляющего большинства населения, жизнь в их стране собираются перестроить на совсем иной лад. И уже делают это – с циничной бесцеремонностью.

А у пришлых империалистов была своя правда. Весь мир должен играть по их правилам: во-первых, потому что они сильнее, во-вторых, потому что эти правила справедливы по определению – особенно свобода торговли. Чтобы поторопить Сына Неба, англо-французский флот опять подошел к Дагу. Но тут пришлось столкнуться с неприятной неожиданностью: за год китайцы значительно укрепили форты крепости и приготовились к решительной обороне. Высадившийся десант потерял в жарком бою свыше четырехсот человек убитыми и ранеными, а береговым батареям удалось потопить несколько судов и нанести серьезные потери экипажам. Нападавшие вынуждены были ретироваться.

Тогда летом 1860 г. началось масштабное вторжение на Север. Англичане и французы высадили здесь свои корпуса, каждый из которых насчитывал не менее десяти тысяч человек. Вдоль побережья курсировало семьдесят боевых кораблей. Прикрывавшие китайскую столицу войска не ожидали такой быстроты действий противника и понесли сокрушительное поражение.

В этой ситуации цинское правительство проявило полную неуравновешенность: пошло на переговоры, но прибывшие на них иностранные делегации – всего 39 человек, были тотчас же арестованы. Впоследствии живыми из заключения вышла только треть из них: кто-то был убит надзирателями, для кого-то губительными оказались условия китайской тюрьмы.

Последовало возмездие: победители сожгли огромный комплекс летних императорских павильонов и парков в окрестностях столицы. Это было прекрасное и необычное произведение искусства: китайская культура, преломившись сквозь европейскую «китайщину», как бы вернулась к себе на родину. Комплекс был создан в стиле «китайского барокко» итальянским архитектором-иезуитом. Парки были украшены множеством фонтанов, образцы для мебели и прочего убранства дворцов были взяты с французских гравюр, стены увешаны гобеленами и зеркалами, присланными французским королем Людовиком XV в подарок китайскому императору в 1767 г. Разумеется, здесь же находилось несметное количество шедевров китайских мастеров. Все, что не погибло в огне и что можно было унести, было вчистую разграблено: с тех пор китайские редкости и безделушки стали непременным атрибутом европейских буржуазных гостиных, а китайщина возродилась под французским именем «а ля чинуаз». Французские военные проявили хорошую деловую сметку: наиболее ценными трофеями оказались не фарфоровые статуэтки, а всамделишные потешные собачонки-пекинесы, которые на новой родине сразу вошли в моду, стали успешно размножаться и продавались за очень большие деньги. Меньше повезло реликтовым оленям милу, обладавшим довольно фантастической внешностью: верблюжьими шеями, ветвистыми рогами и коровьими копытами. Последние сохранившиеся экземпляры их, гулявшие по императорским паркам, были пущены на мясо.