Волк с Уолл-стрит - Джордан Белфорт

Спустя пять дней после смерти тетушки Патриции я снова вернулся в Швейцарию.

Я сидел в отделанной деревянными панелями гостиной моего Директора Подделок, в очень уютном местечке в двадцати минутах езды от Женевы, где-то в сельской местности. Было воскресенье, мы только что закончили обедать, и жена Директора Подделок, которую я мысленно называл фрау Директор, уставила стеклянный кофейный столик всевозможными десертами, от которых быстро толстеешь. Это было сказочное разнообразие швейцарских шоколадных конфет, французской кондитерской выпечки, жирных пудингов и вонючих сыров.

Я приехал уже два часа назад и хотел сразу приступить к делу, но Директор Подделок и его жена настояли на том, чтобы впихнуть в меня такое количество швейцарских деликатесов, которым можно было накормить до отвала целую свору швейцарских овчарок.

И вот теперь супружеская чета сидела напротив меня в кожаных откидывающихся креслах. На обоих были одинаковые тренировочные костюмы серого цвета, что, по моему мнению, делало их похожими на два дирижабля, но они были чрезвычайно радушными хозяевами и добросердечными людьми.

Со времени инсульта тетушки Патриции и последовавшей за ним смерти мы с Роландом всего один раз разговаривали по телефону – из таксофона в Конноспортивном центре Золотого берега (бруквильский Загородный клуб с некоторых пор казался мне проклятым местом). Тогда Роланд сказал, чтобы я не волновался и что он сам обо всем позаботится, однако в подробности по телефону вдаваться не стал, что было вполне понятно, если вспомнить характер наших с ним сделок.

Именно по этой причине накануне вечером я прилетел в Швейцарию – чтобы встретиться с ним тет-а-тет и все подробно обсудить.

В этот раз я был умнее. Вместо того чтобы лететь коммерческим рейсом и рисковать новым арестом за сексуальное домогательство по отношению к стюардессам, я прилетел на частном самолете, роскошном «Гольстрим III». Вместе со мной прилетел Дэнни, который теперь ждал меня в отеле. Я был на девяносто процентов уверен, что в данный момент его развлекают сразу несколько швейцарских шлюх.

Я же сидел за кофейным столиком, с улыбкой на лице и холодным отчаянием в сердце, наблюдая, как Роланд и его жена поглощают десерт.

Наконец, терпение у меня лопнуло, и я сказал со всей возможной любезностью:

– Вы замечательные хозяева, я даже не знаю, как вас благодарить за гостеприимство, но, к сожалению, я должен вернуться обратным рейсом в Штаты, поэтому, Роланд, не могли мы обсудить кое-какие дела прямо сейчас?

С этими словами я с деланой робостью улыбнулся.

– Разумеется, друг мой, – широко улыбнулся в ответ Директор Подделок и повернулся к жене: – Почему бы тебе не начинать потихоньку готовить ужин, дорогая?

Как «ужин»? Уже?О боже…

Фрау Директор с достоинством кивнула и удалилась. Роланд протянул руку к кофейному столику и взял еще две клубники в шоколаде – двадцать первую и двадцать вторую, если я не сбился со счета.

Сделав глубокий вдох, я приступил к делу:

– Роланд, в свете смерти Патриции меня больше всего волнует вопрос – как теперь получить деньги с ее счетов в «Юньон-Банкэр»? И еще один вопрос – каким именем мне следует воспользоваться дальше? Знаете, одним из удобных для меня моментов было то, что я мог пользоваться помощью Патриции. Я по-настоящему доверял ей и любил ее. Кто бы мог подумать, что она так скоропостижно уйдет из жизни?

Я сокрушенно покачал головой и печально вздохнул.

– Разумеется, смерть Патриции весьма прискорбный факт, – пожал плечами Директор Подделок, – но нет нужды так волноваться. Деньги уже переведены в два других банка, и ни в одном из них Патрицию Меллор никто в глаза не видел. Уже изготовлены все необходимые документы. На каждом стоит настоящая подпись Патриции… ну, или такая, которая легко сойдет за настоящую. На них также проставлены задним числом нужные даты – разумеется, предшествующие ее смерти. Ваши деньги в полной сохранности, друг мой. Ничего не изменилось.

– Но на чье же имя?

– Разумеется, на имя Патриции Меллор. Друг мой, нет для нашей цели лучшей кандидатуры, чем уже умерший человек. Ни одна живая душа из этих двух банков никогда не видела Патрицию Меллор, и деньги размещены на ваших предъявительских счетах, на которые у вас имеются сертификаты.

Директор Подделок пожал плечами («в мире высококлассных подделок нет ничего невозможного») и продолжил:

– Единственная причина, по которой я изъял деньги из «Юньон-Банкэр», заключается в том, что у Сореля там неприятности, и я подумал, что береженого Бог бережет.

Ай да мой Директор Подделок!Он оправдал все мои надежды. Да, Директор и правда стоил столько золота, сколько весил он сам (а весил он немало), или близко к тому. Он сумел превратить смерть в… жизнь! Тетушке Патриции это пришлось бы по душе. Ее имя будет жить вечно в теневой части швейцарской банковской системы. По сути дела Директор Подделок обессмертил ее. Она так неожиданно скончалась, что у нее не было даже возможности попрощаться с родными. Мне хотелось верить, что одной из ее последних мыслей была тревога о том, что ее неожиданный уход из жизни причинит немало проблем любимому мужу ее племянницы.

Директор Подделок наклонился вперед и взял еще две клубничины в шоколаде, двадцать третью и двадцать четвертую по счету, и снова зачавкал.

– Знаете, Роланд, Сорель мне очень понравился, когда я впервые с ним познакомился, но теперь у меня появились сомнения на его счет. Он все время ведет какие-то переговоры с Камински, и это меня тревожит. Я бы предпочел не иметь больше никаких дел с «Юньон-Банкэр», если вы не возражаете.