Волк с Уолл-стрит - Джордан Белфорт

Наконец, Тони хоть и нехотя, но все-таки протянул руку.

– Приятно познакомиться, – бесстрастным тоном произнес он. Его темные брови были похожи на два смертоносных луча.

– И мне ужасно приятно познакомиться с тобой, Крутой Тони, – продолжал вести себя неправильно Сапожник. – Я слышал только самые лучшие отзывы об этом ресторане и собираюсь стать тут частым гостем. Если я позвоню, чтобы заказать столик, я так и скажу, что я друг Крутого Тони Короны! Можно?

– Да ладно тебе, – нервно улыбнулся я. – Давай лучше вернемся к делу, Стив.

Потом я повернулся к Тони и сказал:

– Спасибо, что подошел к нам поздороваться. Как всегда, приятно было поговорить с тобой.

При этом я закатил глаза и покачал головой, словно говоря: «Не обращай внимания на моего друга, он дурачок».

Тони закивал и отошел от нас. Возможно, отправился к стойке бара, чтобы «заказать» Стива.

Я сел на место и тоже покачал головой.

– Да что это с тобой, Сапожник, черт побери? Никто не смеет называть его Крутым Тони. Никто! Теперь тебе конец.

– О чем это ты? – спросил ни о чем не подозревавший Стив. – Разве я ему не понравился? – Он явно занервничал. – Или я ошибаюсь?

Тут к нам подошел Альфредо – здоровенный метрдотель.

– Вас просят к телефону, – сказала эта гора мышц. – Вы можете взять трубку на стойке. Там спокойно, никто вам не помешает.

И он улыбнулся.

О-хо-хо! Они возложили на меня вину за поведение моего друга. Я совершил серьезный проступок в глазах итальянских мафиози, хотя мне, еврею, недоступны были все тонкости. Суть в том, что, приведя Сапожника в этот ресторан, я как бы поручился за него, и вот теперь мне придется нести наказание за его дерзкое поведение. Я улыбнулся Альфредо и поблагодарил его. Потом вышел из-за стола и направился к бару – а может, и прямиком в морозильник, к мясным тушам.

Взяв трубку, я украдкой огляделся и сказал:

– Алло! – ожидая услышать в трубке гудок, а на горле почувствовать удавку.

– Привет, это я, – сказала Джанет. – У вас какой-то странный голос. Что случилось?

– Ничего, Джанет. Зачем ты звонишь?

Мой голос действительно звучал немного резче обычного. Наверное, действие кваалюда подходило к концу.

– Извините, что я до сих пор жива! – обиделась чувствительная Джанет.

– Ну что такое, Джанет? – вздохнул я. – У меня тут и без тебя проблемы.

– Вам звонит Виктор Вонг. Говорит, что у него срочное дело. Я сказала, что вы уехали обедать, но он заявил, что подождет, пока вы не вернетесь. Если хотите знать мое мнение, он полный идиот.

Черт побери, кому нужно знать твое мнение, Джанет?

– Ладно, соедини меня с ним, – сказал я, улыбаясь собственному отражению в дымчатом зеркале за стойкой. Я совсем не был похож на наркомана под кайфом. Впрочем, возможно, потому, что кайф уже закончился. Сунув руку в карман, я достал таблетку испанского кваалюда, посмотрел на нее и проглотил, не запивая.

Я ожидал услышать панический голос Испорченного Китайца. Вот уже почти неделю я планомерно шортил его, и теперь его «Дьюк-Секьюритиз» была просто по уши завалена акциями. Да, бумаги проливным дождем сыпались на голову Виктора, и он искал моей помощи. И я готов был предоставить ему… что-то вроде помощи.

В трубке раздался голос Китайца. Он тепло со мной поздоровался и стал объяснять, что у него уже больше акций одной компании, чем их вообще есть на рынке. Всего, насколько ему было известно, обращались полтора миллиона акций, но у него их уже был миллион шестьсот тысяч.

– И они продолжают поступать, – сказала Говорящая Панда, – но я не понимаю, как это может быть. Я понимаю, Дэнни меня трахнул, но даже у него уже не должно оставаться этих бумаг.

В голосе Китайца звучало подлинное смятение. Он не знал, что я открыл специальный счет в «Беа Штернз», который позволял мне продавать столько акций, сколько захочет моя левая нога, вне зависимости от того, владею я ими или нет, могу ли их позаимствовать где-нибудь или нет. Это был особый вид счета, так называемый первичный брокерский счет, который позволял мне проводить сделки через любую брокерскую фирму в мире. Китаец ни за что на свете не догадается, кто продает ему акции.

– Успокойся, – сказал я. – Если у тебя проблемы с деньгами, Вик, я готов тебе помочь. Если тебе нужно продать мне три-четыре сотни тысяч акций, только скажи.

Именно такое количество акций я мог у него купить – и продать потом ему же по более высокой цене. Если Виктор настолько глуп, что продаст мне эти бумаги, они скоро снова окажутся у него. И так снова и снова. Вскоре эти акции будут стоить гроши, а китаец пойдет лепить пельмени в Чайнатауне.

– Да, – сказала Говорящая Панда, – это было бы здорово. – Денег мне не хватает, а бумаги опустились уже ниже пяти долларов. Я не могу допустить, чтобы они опустились еще ниже.

– Нет проблем, Вик. Позвони Кенни Коку из «Мейерсона», он будет каждые несколько часов покупать у тебя пакет по пятьдесят тысяч акций.

Виктор поблагодарил меня, и я повесил трубку, но тут же набрал номер Кенни Кока. Его жена Филлис была подружкой невесты на моей свадьбе, и я сказал ему:

– Испорченный Китаец будет звонить тебе каждые несколько часов, чтобы продать тебе пакет в пятьдесят тысяч акций. Ты знаешь, каких, – я уже успел поделиться своими планами с Кенни, и он знал, что я веду тайную игру против китайца. – Так что продавай еще пятьдесят тысяч прямо сейчас, пока мы ничего у него не купили. Потом продолжай продавать пакеты акций по пятьдесят тысяч каждые полтора часа или около того. Веди продажи через анонимные счета, чтобы Виктор не понял, откуда ноги растут.

– Нет проблем, – ответил Кенни Кок, старший трейдер в «Эм-Эйч Мейерсон». Я только что поднял для него десять миллионов на IPO одной компании, так что у меня с ним право неограниченной торговли. – Что-нибудь еще?

– Нет, это все, – ответил я. – Продавай понемногу, пакетами по пять или десять тысяч. Я хочу, чтобы он думал, что это случайные продавцы. Кроме того, можешь сильно играть на понижение, потому что цена акций стремится, черт возьми, к нулю!

Повесив трубку, я направился вниз по лестнице в туалет, чтобы нюхнуть немного кокса. Несомненно, я заслужил эту награду, мою премию «Оскар» за исполнение роли Победителя Виктора. У меня не было ни малейшего чувства вины за взлет и падение «Дьюк Секьюритиз». В последние несколько месяцев Виктор полностью оправдал свою репутацию Испорченного Китайца. Он переманивал брокеров «Стрэттон» под предлогом, что те якобы не хотят больше работать на Лонг-Айленде; продал все принадлежавшие ему акции первичного размещения «Стрэттон» и, разумеется, отрицал это; открыто поливал грязью Дэнни, называя его «нелепым фигляром, неспособным управлять “Стрэттон”».

Так что он получил по заслугам.