Любовь по-драконьи - Вероника Ягушинская

Последующие несколько дней превратились для меня в кошмар. Я не спала днями и ночами, постоянно укачивая на руках страдающего постанывающего ребенка, каждую ночь к нам приезжали лекари и вкалывали лекарство, но прошло уже четыре дня, а ничего так и не поменялось. На фоне недосыпа я начала впадать в истерики, поэтому в последний свой приезд добрые эльфы добавили в лекарство Наде снотворное, а мне вкололи успокоительное, вот только оно не сильно помогло, потому что с утра весь кошмар начался снова. К ночи я была сама не своя от усталости и беспокойства и была твердо намерена настоять на госпитализации, когда температура вновь начала зашкаливать.

— Ну где их тьерши носят! — ругалась я, на негнущихся ногах прохаживаясь по нашей небольшой квартирке с ребенком на руках. Руки к тому моменту уже потеряли чувствительность почти полностью, спина отваливалась.

Когда, наконец, раздался уверенный стук в дверь, малышка спала в своей комнате и от громкого звука проснулась и зашлась в новом приступе крика.

— Проходите в детскую, — не глядя, кинула я через плечо, открывая дверь и устремляясь к плачущему ребенку.

— Сейчас, моя хорошая. Дядя сделает тебе укольчик, и станет легче, — попыталась я успокоить дочку, но малышка, услышав волшебное слово «укольчик» разразилась еще более громким плачем, хотя громче, казалось, быть уже не может.

— Проходите, — позвала я лекарей, отчего-от нерешительно мнущихся на пороге комнаты, и, оборачиваясь, проговорила: — Мы вас… ждем, — буквально подавившись последним словом.

— Здравствуйте, Марина Владимировна.

От звуков этого голоса, по коже пробежали мурашки. Я покрепче прижала к себе притихшего ребенка и во все глаза уставилась на ночного гостя. За последние два года Свэн мало изменился, и сейчас из дверного проема, преграждая путь к отступлению, на меня смотрел высокий красивый мужчина и бесконечно уставшим и одиноким взглядом. В иссиня-черных распущенных волосах, появились редкие нити седины, а золотые кончики как будто стали более тусклыми. Точеные черты лица, казалось, заострились, и глаза, эти вечно горящие огнем живые глаза излучали пустоту и могильный холод. Одет он был совершенно по-домашнему, в потертые джинсы и простую черную футболку. Складывалось впечатление, что дракон, сидя вечером возле камина с книжкой, вдруг решил прогуляться в гости.

— Настолько не рада меня видеть, что даже не поприветствуешь? — иронично усмехнулся ящер.

— Здравствуйте, Мессир, — эхом откликнулась я и попыталась присесть в реверансе. В моем состоянии, да еще и с тяжелым ребенком на руках это оказалось затруднительно, поэтому я ожидаемо покачнулась и чуть не упала. Свэн поддержал.

— Ты позволишь? — он протянул руки к малышке.

Конечно, нет!

— Конечно, Мессир.

Расширенными от страха глазами я, как завороженная, наблюдала за тем, как осторожно Свэндал взял из моих трясущихся от усталости рук подозрительно тихую Наденьку, как ласково прижал ребенка к груди и внимательно вгляделся в ее лицо.

— Значит, Надежда, — констатировал он, с нежностью смотря на ребенка.

— Да! — важно кивнула малышка.

— И как твои дела, Надежда? — скрывая в уголках губ теплую улыбку, серьезно поинтересовался Свэн.

— Нядя бобо упом попа мама гыы дядя тата ух, — тут же начала жаловаться на жизнь дочка, несмотря на то, что чужих она всегда недолюбливала. Дракон слушал ребенка крайне внимательно, меж тем украдкой бросая на меня непонятные взгляды, чем немало нервировал.

Что ему надо, зачем он явился, метались в затуманенной голове заполошные мысли. Точнее, я догадывалась, зачем, но не хотела в это верить. Неужели все-таки решил отобрать у меня дочь? Но зачем ему нечистокровный дракон, когда Свэн без проблем может завести ребенка от любой драконицы Третьего континента? И в тот момент, когда мои нервы готовы были зазвенеть от напряжения и лопнуть, раздался стук в дверь. Я подпрыгнула и замерла в испуге. Еще «гости»?!

Стук повторился, каждым звуком ударяя по моим оголенным нервам.

— Открой, — приказал Свэн.

Я глупо покивала и пошла к двери, непрестанно оборачиваясь, будто боясь, что дракон исчезнет прямо сейчас с моей малышкой на руках.

— Экстренную бригаду вызывали? — не глядя на меня, поинтересовался эльф-лекарь, на ходу заполняя бумаги.

— Да. Проходите, — бессмысленно пробормотала я, пропуская врачей.

— Мамочка, ну что вы нас каждый день дергаете, — осмотрев Наденьку, так и не соизволившую слезть с рук Свэна, пожурил меня молоденький эльф, набирая лекарство в шприц. — Кололи бы сами. Сложного-то ничего.

— Я не могу. Она плачет и крутится, — нервно комкая подол домашнего платья, оправдывалась я, будто и в самом деле была в чем-то виновата.

— Отца бы попросили, — кивнул на дракона лекарь и, обращаясь к нему, спросил: — Уколы умеете делать?

И не успела я возразить ни по одному пункту, как ящер уже ловко ввел лекарство не успевшей даже пискнуть дочке. Для приличия Надя немного поплакала на публику, но довольно быстро успокоилась и уснула, пригревшись в надежных объятиях отца.

Лекарь уже давно уехал, оставив несколько шприцов с препаратом, а Свэн все продолжал баюкать на руках спящего ребенка, с легкой полуулыбкой любуясь дочерью. Наконец, когда я уже готова была упасть прямо там от усталости, дракон, будто почувствовав мое состояние, нехотя переложил Надю в кроватку и обернулся ко мне.

— Чаю хоть нальешь? — устало попросил он. — Я со вчерашнего дня ничего не ел.

А я так надеялась, что он уйдет. Точнее, даже не надеялась, но очень бы этого хотела. Или не хотела? Ватные мысли вязли и путались в тяжелой голове, поэтому, решив лучше ни над чем не задумываться, я просто прошла на кухню и поставила на плиту чайник и сковородку. Глаза слипались.

— Тесновато тут, — заметил Свэн, протискиваясь за стол.

— Нам хватает, — равнодушно пожала плечами в ответ, закидывая на разогретую сковороду три сосиски и четыре яйца. Да, ели драконы всегда много, и в этом я наглядно убедилась, пытаясь прокормить дочку на остатки пособия. — Ваш чай, Мессир.

Перед драконом на стол встала кружка с дымящимся напитком. Вскоре к ней присоединилась и тарелка с яичницей, к которой я добавила еще три куска хлеба с маслом. Мне бы этого на сутки хватило, а дракон смолотил поздний ужин, или ранний завтрак, буквально за минуту.

Чтобы избежать тягостного молчания, я начала мыть и убирать посуду. Смотреть на него было стыдно.

— Марин, почему ты не сказала? — прервал тягостное молчание Свэн, а я от неожиданности выпустила из рук кружку, которая со звоном разлетелась на осколки, ударившись об пол. Ну вот, теперь у меня в доме осталось всего две чашки, одна из которых детская.

— Простите, — прошептала я, опуская глаза. Все-таки передо мной сейчас сидел на неудобной табуретке не просто мужчина, а Патрон целого континента, дракон, и не стоило об этом забывать.