Любовь по-драконьи - Вероника Ягушинская

— А он что? — недоверчиво спросила я, все еще не до конца понимая, как такое могло быть.

— Он любезно согласился, — расплылся в широкой улыбке магистр. — Единственное, что меня тревожило, это отсутствие вестей непосредственно от вас и последовавший затем письменный запрос, но в итоге, слава Богине-Матери, все в порядке, и вы вернулись целые и невредимые.

Я невесело хохотнула. Чудо уже одно то, что вернулись, несмотря на то, что моя легенда ни по одному пункту не сошлась с официальной письменной версией. Получается, Свэн с самого начала знал, что я вру, но продолжал делать вид, будто верит мне и просто ждет подтверждения, а потом, получив официальный ответ на запрос, он имел на руках неоспоримое доказательство моей вины и, несмотря на все то, что произошло между нами за эту декаду, он меня… отпустил? Подобное просто не укладывалось у меня в голове. Как мог дракон отпустить желанную женщину? Разве что он действительно… любил.

— Как там Алена? — вырвал меня из раздумий вопрос магистра. — Ой, а откуда у вас такой милый песик? — старичок только сейчас заметил вольготно развалившегося на Аленкиной кровати аркрайя. — А вам комендант разрешил? Если хотите, я могу поговорить.

«Какой же он все-таки добрый, этот подслеповатый старичок», — подумала я, с умилением глядя на то, как магистр гладит довольного вниманием аркрайя.

— А как его зовут? — вопросил Валериус, и дальше разговор свернул уже в нормальное русло, переключившись на более приземленные темы.

Когда магистр ушел, не успела я подойти к двери, как раздался требовательный стук.

— Марина Владимировна, — в комнату, не дожидаясь разрешения, вошел посыльный, на ходу протягивая мне пухлый конверт. — Приказано вручить лично в руки, — с этими словами он буквально впихнул мне письмо, больше походившее на посылку, и, вежливо кивнув, вышел.

Покрутив конверт в руках, я не нашла на нем никаких печатей или подписей. Странно, кто и что мне отправил. Впрочем, предположения были, и они подтвердились, стоило только мне вскрыть пустой сургуч. На кровать из перевернутого конверта тут же выпала обменянная на деньги сапфировая диадема, следом друг о друга звякнули несколько колечек и сережек, которые Свэн дарил мне ранее, ну а апогеем стал тот самый гарнитур из лунного камня, который был на мне в день рождения. Вот только на этот раз гарнитур оказался полным: на застегнутом браслете висело золотое кольцо с лунным камнем. Я закрыла глаза и с шумом втянула в себя воздух, стараясь не заплакать. Вот зачем он так? Но это было еще не все. В конверте, сложенные пополам, лежали несколько листов бумаги. Развернув их, я ахнула: это были все документы на право собственности, которые Свэну вручил наш монарх вместе со мной. Сверху же лежало письмо магистра Валериуса, и лишь один лист, выделялся среди этой исписанной массы. Там было всего два слова, выведенных до боли знакомым ровным почерком: «Это твое».

Листок выпал из ослабевших пальцев и плавно опустился на пол, а я все-таки расплакалась, хоть и обещала себе этого не делать.

Прошло два месяца, и жизнь все-таки вернулась в привычное русло. Диплом я каким-то чудом успела написать, потому что тему в последний момент пришлось менять. Аленку все-таки признали частично невменяемой и отправили на принудительное лечение с последующей повторной адаптацией. Отчасти девчонку мне было жаль, но с другой стороны, сколько жизней я спасла этим жестоким по отношению к ней решением?

Тему для научной работы взяла свободную и, работая днем и ночью, написала целый труд о «Дефекте Фантази», как я его назвала. Там я описала все причуды Аленкиного поведения с указанием предпосылок из иномирной литературы. Возможно, какие-то штампы я забыла, о некоторых могла не знать, но, в общем и целом, диплом и так превысил рекомендуемый объем вдвое. В конце я высказала предположение, что если для подобных переселенцев построить отдельный адаптационный центр по принципу лабиринта-квеста, то их вполне возможно не придется принудительно лечить.

Если честно, я тогда совсем не думала, что моя работа найдет такой отклик, но после Аленки каждый первый переселенец был с этим самым дефектом, и правительство, обратившись в Университет с просьбой помочь в решении данной проблемы, согласилось в качестве эксперимента построить по моему принципу один такой центр. Спустя полгода выяснилось, что моя идея, не то что имеет успех, она гениальна!

Переселенцам, чтобы перейти на следующий уровень, требовалось полностью выполнить все задания предыдущего, а в конце каждого такого уровня вместо зачетов, как в обычных центрах, их ждала «финальная битва со «Злом». Девушкам, помешанным на «выйти замуж за принца» тоже подготовили отдельную программу, под видом принцев подсовывая в провожатые по квесту переодетых холостяков из брачных агентств. Но самым любимым у всех адаптологов стал грамматический уровень. Попаданцам, чтобы открыть дальнейший путь, требовалось решить три сотни упражнений, вбивая правильные ответы во встроенное в стену рядом с раздвижными дверями Окно. Неграмотным впоследствии не ушел никто. И на принудительное лечение, кстати, тоже никто не отправился. Переселенцы скидывали всю лишнюю энергию в самом начале, и впоследствии, по мере продвижения по лабиринту, занимавшему давно разрушенный землетрясением город на окраине государственного заповедника, понимали, что привычная жизнь простого обывателя — это не так уж и плохо.

Когда в этот центр после полугодичного лечения определили Аленку, мне сразу же поступило предложение быть ее куратором, но я вежливо отказалась, попросив ближайшие пару лет с подобными просьбами ко мне не обращаться.

Три месяца спустя.

— Маринка, дыши. Дыши!

— Я и так пыхчу, как драный ежик, — с трудом скрипела я между вздохами. Боль скручивала все тело от коленок до плеч, но я упорно цеплялась за голос подруги и… дышала.

— Так, глядишь, через часик кого и напыхтим, — оптимистично заявила Алка и ушла! Эта мерзавка меня бросила!

Полчаса спустя.

— Тужься. Тужься давай!

— Я… не… могу…

— Можешь! Я в тебя верю! Сейчас еще потужишься, и яйцо снесешь, — в очередной раз ввернула свою плоскую шуточку подружка. Как же она меня достала с этими яйцами за последние несколько месяцев!

— Драконы — живородящие, — прошипела я, мгновение подумала и добавила: — твари.

— А кто вас знает, — пожала плечами Алка. — То, что до сих пор ни одного подобного случая не задокументировано, еще ничего не значит. К тому же твой случай вообще особенный. Вот снесешь драконье яйцо и будешь первой женщиной…

— Ал, я надеюсь, ты мой особый случай не задокументировала? — не на шутку испугалась я, даже о боли забыла.

Когда полгода назад я окончательно уверилась в том, что беременна, а не больна неизвестной заразой, счастью моему не было предела. До поры до времени. Ровно до того момента, пока я не осознала, что, узнай Свэн о ребенке, и у меня его отберут. Поэтому первым делом я побежала к Алке, моей подруге с лекарского факультета. Она выпустилась на год раньше, и на тот момент уже имела свою практику. Помочь мне Алла согласилась сразу, правда в обмен на честный рассказ, почему мне так необходимо скрыть беременность аж до момента родов. На осмотры я ходила к ней по ночам, и, как прилежная, даже со схватками приехала в час ночи, и вот мы уже битых два часа рожали.