Любовь по-драконьи - Вероника Ягушинская

На начало этой грустной и поучительной истории о наивной романтической глупости, которая никогда до добра не доводит, мне было семнадцать лет, и я только что поступила в Классическую Айларскую Магическую Академию Три-четвертого государства, сокращенно КАМА3/4 или в простонародье Магадемия. Будучи дочерью Стального Барона, я всегда воспитывалась в строгости, поэтому возможность пожить без неусыпного родительского контроля, в общежитии, я восприняла с энтузиазмом. С соседками по комнате мне повезло, все мы подобрались примерно одного социального статуса, поэтому казусов, как в соседнем корпусе, когда люди более низкого положения в клане шокируют своим поведением детей условной аристократии, а последние в свою очередь бесят простых смертных манерами, у нас не случалось. С девчонками мы сдружились и с радостью бегали на все возможные вечеринки, не забывая при этом учиться. Еще не хватало вылететь за неуспеваемость!

Со Свэндалом Амирреном впервые я столкнулась в коридоре, причем, увы, в самом прямом смысле. А если быть точной, то это он меня сшиб, когда вылетел из-за угла, как в жопу раненый дракон. Собственно, об этом я ему и сообщила вслед, потому что этот хам не то что не остановился, он еще и обругал меня. Сначала за то, что под ногами путаюсь, когда он, видите ли, спешить изволит, а потом и за дракона с жопой.

Так состоялось наше с ним знакомство. Естественно, уже к вечеру я знала об этом «мерзавце» всю информацию, имеющуюся в свободном доступе. А как иначе? Разве может юная шебутная девица спустить такое вопиющее хамство с рук?! На вечернем совете мы с девчонками решили мстить.

В те времена я чем-то была похожа на Аленку: такая же наивная до безобразия, непосредственная и немного даже инфантильная. Также, как и переселенка сейчас, я искренне верила, что мир прекрасен и создан для меня, любая история, особенно любовная, непременно окончится хорошо, а несчастья происходят с другими и никогда не коснутся меня или моих близких.

Для нас с девчонками «операция Возмездие», была веселым приключением, щедро сдобренным риском и приправленным чувством опасности, ведь всем известно, что драконы мстительны, поэтому попадаться нам нельзя было категорически. Безнаказанно мы донимали Свэна, который в тот год как раз заканчивал второй курс аспирантуры и попутно подрабатывал лаборантом, где-то месяц. В ход шли абсолютно все школьно-студенческие пакости, которые мы только смогли отыскать на просторах подпространства: и гвозди в обивке стульев, и намазанная мылом доска, и меловая тряпка в клею, и приклеенные к полу ножки стула, и спирт вместо воды в графине. Забавно было наблюдать за тем, как дракон бесится, но делали мы это благоразумно исподтишка.

Потом обычные «канцелярские» шутки нам надоели, и мы перешли на магические пакости. Один только замаскированный под штатную охранку спотыкач на входе в лаборантскую чего стоил. Дня два Свэн не мог понять, за что же он зацепляется: пробовал перепрыгивать порог, вбегать и даже очень медленно, держась за дверной косяк, пересекать опасный проем, итог всегда был один. За фееричными полетами дракона на ковер мы, ухохатываясь, наблюдали через маленькую шпионскую камеру: магические артефакты эта противная ящерица обязательно бы учуяла, а вот технику вряд ли. Правда, тут мы прогадали. Камеру обнаружили и разбили. По счастью, он был настолько зол, что сначала собственноручно уничтожил улику, а потом только занялся расследованием, поэтому в тот раз нас пронесло.

На том бы мне и успокоиться, о чем неоднократно говорили соседки, но нет, я же великая и неуловимая мстительница! Наверное, таким вот по-детски незатейливым способом я выражала свою симпатию и пыталась привлечь к себе его внимание. Привлекла на свою голову!

Финальным актом этой почти что трагикомедии стала моя неудачная шутка с лабораторными очками, на которые я накинула нестабильное блокирующее потоки заклинание, и теперь они, будучи артефактом, завязанным на стихийность, в любой момент становились абсолютно непрозрачными. Обычно все опыты на лекциях студентам демонстрировал лаборант, и дракон-мультик(Очередной магический сленг. Мультиками называют магов, владеющих в равной степени всеми четырьмя стихиями, то есть мультистихийных магов. Встречаются они обычно с частотой единорогов (шутка), примерно 1:100 000. Чаще всего мультики рождаются среди драконов. Вероятно, это связано с их двойственной искусственной природой, потому и получается так, что взаимоисключающие энергетические потоки, пронизывающие тело и ауру, у мультистихийных магов не только не вступают в коллаптический конфликт, но и располагаются гармонично, позволяя использовать (в рамках квадратуры круга) заклинания всех стихий) однозначно успел бы среагировать, но откуда мне было знать, что именно в тот день опасный эксперимент профессор не доверит лаборанту?!

От уголовной ответственности и отчисления меня спасло только то, что все обошлось без жертв и даже без особых разрушений: сгорело два стола и четыре стула. Вычислить, чьих это рук дело, профессорскому составу труда не составило, поэтому тем же вечером я стояла на протертом голубом ковре в деканате и выслушивала лекцию о том, какая я безответственная, пустоголовая, недалекая особа, позорящая не только честное имя своего отца, но и весь клан Стальных в целом. Мне было стыдно. Очень. Зато после того разговора я начала периодически задумываться о последствиях своих поступков. Мне бы делать это почаще, но, увы, там, где есть чувства, разуму не место, особенно в семнадцать лет.

На выходе из кабинета меня встретил мрачный Свэндал. Дракон стоял напротив, подпирая плечом стенку, и неотрывно смотрел мне в глаза, а я застыла, как завороженная, и впервые внимательно и вблизи его рассматривала.

Оказывается, он вовсе не долговязый, а высокий, и глаза у него очень красивые, и не страшный он вовсе. Да, под классические каноны красоты черты его лица не подходят, зато в облике есть прямо-таки демоническая харизма. Симпатичный малый, нарочито небрежно отметила я, а этот самый малый недобро усмехнулся, да и кинул в меня спотыкачем, причем таким, что снять это чертово заклинание я смогла только через две декады и не без помощи преподавателей, которые сами довольно долго разбирались в столь хитром плетении.