Московский клуб - Вадим Панов

Роскошная дверь Зверофермы оказалась незапертой, но в этом не было ничего необычного: Грыжа знал, что Корнелиус страдает некоторой рассеянностью. Ежову ничего не стоило оставить на прилавке банковскую карточку на предъявителя или забыть потребовать с клиента оплату за изготовленную зверушку. Все в порядке вещей. Другое дело, что мало находилось любителей воспользоваться этим качеством Корнелиуса: покупатели, вернувшись домой, немедленно переводили деньги на счет «Фабрики», а желающие схватить то, что плохо лежало на прилавке, рисковали познакомиться с теми домашними любимцами, которых рассеянный Ежов делал для себя. А эти твари рассеянностью не страдали.

Грыжа, которому в свое время объяснили правила поведения на Звероферме, переступил порог, остановился и громко позвал:

— Корнелиус!

Ответом ему стало резкое увеличение шума — разбуженные обитатели клеток выражали свое неудовольствие, в котором почти затерялось тихое рычание. И из-под аквариума вылезла здоровенная, размером с хорошую собаку ящерица.

— Барсик, — через силу улыбнулся Грыжа. — Барсик, а где хозяин?

Тварь принюхалась, оценила ситуацию: человек явно не собирался идти дальше — и присела на задние лапы, глядя на гостя большими красными глазами. Хозяина не наблюдалось. В общем-то, неудивительно для шести часов утра. Грыжа надавил на спрятанную справа от двери кнопку звонка.

— Кто-то пришел. — Девушка подняла голову. — Слышишь?

Звонок был проведен в кабинет Корнелиуса, до спальни едва доносился, но обостренный слух прятки позволил ей расслышать едва уловимый звук.

— Ты опять забыл закрыть дверь?

— Барсик встретит, — недовольно проворчал Ежов, стараясь увлечь подругу обратно в кровать. — Ну их.

— Он не унимается, — прошептала девушка. Звонки слились в одну длинную трель.

— Шира, может, продолжим?

— А если это что-то важное? Он звонит не переставая.

Корнелиус тихо выругался, включил ночник и потянулся за халатом.

— Пойти с тобой?

Девушка серьезно посмотрела на Ежова. Гибкая, худощавая, она была не грациозной, но спортивной. Каждое движение аккуратно, рассчитано. Большие глаза, высокие скулы, приятно очерченные губы. Ширу можно было бы назвать красивой, если бы не одно обстоятельство. Из ноздрей девушки выходили тонкие пластиковые трубки, наполовину вживленные в кожу. Они пробегали по скулам и исчезали за ушами, под копной светлых волос, шли к самому затылку, где прятались контейнеры с катализатором. Мутабор, производивший пряток, не собирался терять контроль над этими почти совершенными убийцами: дышать воительницы храма могли только с помощью катализатора, формула которого являлась одной из наиболее тщательно охраняемых тайн корпорации Мутабор.

— Пойти с тобой?

— Сам разберусь. — Корнелиус поцеловал девушку в щеку. — Никуда не уходи.

Шира посмотрела на закрывшуюся дверь, покачала головой и потянулась за своим комбинезоном: интуиция подсказывала, что следует приготовиться.

— Извини, что разбудил, Корнелиус, но у меня очень важное дело, — произнес Грыжа, заискивающе глядя на недовольного Ежова. — Прости…

— Что за дело?

— У меня есть кое-что для тебя. — Грыжа позволил себе короткий смешок. — Комплект запчастей в сборе.

При появлении хозяина краснозубый и красноглазый Барсик скрылся в дебрях торгового зала, и слизняк почувствовал себя куда увереннее. Охраняющая дом Ежова тварь вызывала у Грыжи неподдельный страх.

— Каких еще запчастей?

— Человеческих, — тихо ответил слизняк и вымученно улыбнулся.

Корнелиус удивленно посмотрел на Грыжу:

— И почему ты приехал ко мне?

— Ты ведь конструктор?

— Я занимаюсь только животными. — Ежов зевнул. — Извини, ты не по адресу.

На слизняка было жалко смотреть.

— А что мне делать?

— Предложи свой комплект кому-нибудь другому.

— Кому другому? — промямлил Грыжа. — Фарида убили, к Самосвалу нельзя. Я думал, ты выручишь. — Он с надеждой посмотрел на Ежова: — Хороший товар, Корнелиус, клянусь, хороший!

— Да не занимаюсь я людьми! — Разговор начал утомлять.

— Отличный товар! — продолжил канючить слизняк. — Первоклассная шлюха из Сити. Чистенькая, гладенькая, органы здоровые, зубы здоровые, глаза свои, волосы роскошные, пахнет вкусно, сама молоденькая…

— Молоденькая?

— Совсем молоденькая, — с готовностью подтвердил Грыжа. — Лет двадцать, даже меньше.

— И в каком она виде?

— Я ее даже пальцем не тронул!

— Молоденькая шлюха из Сити… Не более двадцати лет… Откуда она у тебя? — рассеянно спросил Ежов. Как бы рассеянно. Тот, кто хорошо знал владельца Зверофермы, сумел бы понять, что эта рассеянность наигранна: Корнелиус умел использовать свою репутацию в нужных целях.

— Нашел, — неопределенно буркнул Грыжа. — Какая тебе разница?