Плоды свободы - Яна Горшкова

– Полный ход!

И сперва ногами, а потом всем телом ощутила, как чаще забилось механическое сердце «Скорого», задребезжали стекла, заскрипела обшивка. Лопасти колеса мелькали, словно стрекозиные крылья, и ролфийка, подхваченная этим порывом, бормотала в такт работе машины: – Вперед, вперед… Быстрей!

О том, что будет, если на такой скорости они напорются на корягу или топляк, эрна Кэдвен себе думать запретила. И на вражеский берег тоже не смотрела. Что там нового увидишь? Как оскальзываются по мокрой глине и клянут отсыревшие патроны синтафцы, не в силах выстрелить в дерзкий пароходик, проплывающий прямо у них под носом?

– Только б они сами не догадались пушку выкатить…

– Догадались уже, но это ничего, – Элир возник рядом с винтовкой наперевес. Еще два ружья висели у него за спиной, топорщась стволами из-за плеч. – Пока зарядят, да пока пристреляются… Вправо!

Грэйн крутанула штурвал, и «Скорый», завалившись на борт, рыскнул и накренился. Грохот пушечного выстрела догнал плеск снаряда, ухнувшего в воду невдалеке от левой скулы парохода.

– Недолет, – буркнула ролфи. – Наводчика снять сможешь?

– Сейчас-с-с… – прошипел Джэйфф. – Ровней держи!

В рубку и так заносило дым и копоть из трубы, а машина стучала так, что Джэйффов выстрел Грэйн скорее почувствовала, чем услышала или унюхала.

В ответ на эту дерзость с берега бахнуло снова. На этот раз фонтан воды от снаряда вспух за кормой «Скорого».

– Сколько пушек? – спросила она. – Ты видишь, сколько у них пушек?

– Вижу четыре, – перезарядив винтовку, отозвался шуриа.

– Когти Локки! Накроют нас, возьмут в «вилку» и накроют!

– Ты – капитан, это твоя забота, чтоб не накрыли, – отрезал он и снова выстрелил. С палубы нестройно поддержали еще два ружья: видно, Сэйган и кок тоже решили поучаствовать.

– Что?

– Влево! А теперь так и держи!

Теперь «Скорый» увалился на левый борт, да так, что еще чуть-чуть, и черпанул бы воды. Но зато очередной залп врага прошел впустую, только рыбу оглушил. Изо всех сил удерживая штурвал, Грэйн пропыхтела:

– Объяснись, мать твою Глэнну!

– Милая моя, – мурлыкнул Джэйфф, умудряясь одновременно и винтовку заряжать, и подмигивать, – свою женскую слабость покажешь потом. На спине лежа. А сейчас – держи наш кораблик так, чтоб я прицелиться смог.

– Ах ты ж змей!

Новый выстрел шуриа, похоже, достиг цели. Четвертая пушка синтафцев так и не гавкнула на увертливый «Скорый». Но остальные три…

– Держи!

– Да держу, держу… а, зараза! – Рукоятки штурвала все-таки выскользнули из вспотевших ладоней Грэйн, пароход развернуло, и теперь ролфийка, свирепо ругаясь, пыталась вернуть его на курс.

– Ровней!

– Да… есть! – Всем телом навалившись на рулевое колесо, эрна Кэдвен все-таки смогла его остановить и на мгновение приникла ко вновь послушному штурвалу, прикрыв глаза. Но разве отдохнешь, когда с берега палят, а Элир шипит над ухом шурианские ругательства? Рыча, Грэйн выровняла пароход и затрясла головой, отбрасывая со лба прилипшие волосы. А Джэйфф выстрелил. И сразу же после громыхнуло так, что у ролфи заложило уши, а бедняга «Скорый» затрепетал каждой своей переборкой до последней заклепки в обшивке.

– Вот так, – удовлетворенно отметил Элир с донельзя самодовольным видом. – Учись, как надо стрелять.

– Не уверена, что мне так надо, – с сомнением отозвалась Грэйн, созерцая то, что осталось от батареи синтафцев после выстрела капитана шантийских егерей. Осталось немного: Джэйфф умудрился каким-то чудом поджечь запас пороха. Расчет вражеских артиллеристов разметало, должно быть, лайга на два по округе. – Во всяком случае, пока ты рядом, ты и стреляй. А я всегда считала, что одной пулей невозможно причинить такие… – она мотнула головой в сторону берега: —… учинить такой разгром.

– Только если не попасть в пороховой ящик, – ухмыльнулся тот. – Только если не попасть в него так, чтоб высеклась изрядная искра и запас пороха воспламенился. Не думаю, что они будут еще нам докучать. А впереди, кажется, уж крыши Дэйнла показались?

– Похоже на то, – фыркнула ролфи, а потом покосилась на него с усмешкой: – Женская слабость, говоришь? На спине лежа, говоришь? Ну, дай срок, поглядим, кто кого и куда уложит. Сходи проведай Джойн, пока она на радостях за борт не прыгнула и вплавь не пустилась.

Нутро «Скорого» и в первый раз, во время путешествия из Лайза, не показалось Джоне надежной защитой от превратностей судьбы. А уж теперь, когда пароходик обстреливали синтафцы, и вовсе не внушало шуриа доверия.

– Только не в бочку! – твердо сказала она Сэйгану.

Слишком уж подозрительно огладывался по сторонам сержант в поисках надежного убежища.

– И не в ящик!

– А куда же прикажите, ваша милость? – взмолился ролфи.

– Пусть оружие перезаряжает и подает нам, – предложил повар. – Тут везде опасно, коли попадут.

Полукровка решительно сунул Джоне два пистолета. Мол, займитесь делом, сударыня, а не то и в самом деле очутитесь в бочке.

– Премного благодарна, – вежливо улыбнулась она.

И, по правде говоря, не таким уж бесполезным балластом оказалась Священная Невеста. Ловкие руки и зоркие глаза в бою всегда пригодятся, не говоря уж о безупречной вежливости. Стоило кому-нибудь из стрелков требовательно протянуть руку, как в нее тут же ложился заряженный ствол, а в придачу звонкое: «Извольте, сударь». Не сражение, а сплошное удовольствие.

Пароход швыряло в разные стороны, точно пьяного в темной подворотне. И как только корабль делал крен, Сэйган, Фарг и Джона кубарем перекатывались от одной переборки к другой. Лишь чудом не покалечились, но синяков друг другу наставили изрядных. Мужчины хоть и здоровенные, но у шуриа локотки с коленками жуть, какие острые.

– Ох, мать честная! Прямо ж в печенку… – заскулил Сэйган, все равно продолжая крепко прижимать к себе Джойану.

– Ох, простите меня, сержант.

– Ничего, ваша Священная милость, ничего страшного… вы только… эта… кулачками не бейтесь…

– Впервые дерусь в компании знатной дамы, – хохотнул Фарг. – Будет, что детям рассказать. Но вы держитесь от бортов подальше. На случай прямого попадания.

– Типун тебе на язык! Еще накликаешь беды.

Ролфи очень хотелось затолкать драгоценную княгиню в какой-нибудь сундук и занять вокруг него оборону по всем правилам. Они, правила, на то существуют, чтобы человеку меньше думать надо было. Или на тот случай, когда надобно вовсе не размышлять, а действовать. Словом, именно для облегчения жизни смертных и существуют те бесчисленные своды писаных и неписаных законов, коими в юности принято пренебрегать или, паче того, отвергать за ненадобностью. Однако же само течение времени, подобно ручьям и мелким речушкам, направляет и уносит жизнь людей в большую реку обычаев, уставов и правил. А там уж плыви, как хочешь и как приучен с младых ногтей. Если, конечно, приучен.