Плоды свободы - Яна Горшкова

– Первое отделение, пли! – крикнул шуриа.

Четыре кормовых пушки громыхнули в ответ чисто ролфийское «Р-ргаф!».

– Второе отделение!

От выстрелов и отдачи палуба, окутавшаяся горьким и едким дымом, содрогалась.

Мимо Шэрра пролетело ядро и врезалось в казенную часть пушки, мгновенно убив двух матросов, буквально забрызгав их останками все вокруг.

«Теперь им уже не больно и не страшно», – мелькнуло в голове шуриа между словами команд.

Хвала Вероломной Морайг, что северяне решили, будто с ролфийским шлюпом вполне справится один-единственный фрегат.

«Юркий» между тем рыскал вправо-влево по волнам, пытаясь увернуться от врага постоянной сменой курса. Матросы сбивались с ног, но выполняли все приказы капитана. Ребята просто очень хотели жить, и сейчас их жизнь зависела от мастерства эрн Холдэна.

Невзирая на грохот пушек, на густые клубы дыма, на беготню подносчиков пороха с картузами, моряки ставили и убирали нужные паруса, снова убирали и снова ставили, чтобы шлюп мог лавировать из стороны в сторону. Более тяжелому пароходофрегату, у которого, наконец, окончательно встала паровая машина, поспевать за маневренным «Юрким» было сложнее. Настал тот самый момент, когда дисциплина и выучка матросов проявили себя в полной мере. Если богиням угодно сотворить чудо, то они сделают это лишь при помощи слабых смертных «винтиков».

И хотя ядра северян достигали цели, а пушки Ияри по-прежнему гремели беспрестанно, но только лейтенант-шуриа слышал, как они, раскаленные едва ли не докрасна, кричат во все свое чугунное горло: «Уби-вать! Уби-вать! Уби-вать!» Им, рокочущим басом, слышимым только Шэрром, вторил злобно вздрагивающий от каждой отдачи шлюп.

Должно быть, прямо над отчаянно огрызающимся «Юрким», где-то за тучами, раскрылись Врата Чертогов, принимая отлетающие души ролфи. Могучая Морайг-Хела подхватывала их в широкие ладони и возносила прямиком в подножью трона Оддэйна. Известно же – Снежная Тропа храбреца коротка и равна одному-единственному шагу.

Шэррара изрядно посекло щепками, но боли он почти не чувствовал, как не ощущал ее «Юркий».

– Отделение, заряжай! Целься! Пли!

Ветер быстро относил дым от пушек в сторону, чтобы канониры шлюпа могли видеть, какой урон наносят их выстрелы кораблю противника. Немалый, конечно, но не такой, как хотелось бы.

– Заряжай! Целься! Пли!

Шэррар вдруг как ото сна очнулся и беспомощно огляделся вокруг. Рулевого убили, половина орудийных расчетов горами трупов лежали возле развороченных пушек, несчастный эрн Вайдри умирал в мучительной агонии: кричал и дергал обрубками ног. К счастью, жив остался капитан, целы и почти невредимы мичманы. Эрн Кэдвен взялся руководить пожарной командой, и, что греха таить, получалось у него отменно.

«Хела Неукротимая! Не оставь меня! Укажи путь душе моей!» Шэрр никогда не обращался к богиням со словами молитв, ведь он – шуриа и так был частичкой их божественной сути, но тут вдруг испугался, что его душа, покинув тело, заблудится и не найдет дороги к сородичам на Шанте. С сыном Шиларджи такого быть не может, но вдруг?!

– Заряжай! Целься! Пли!

Уцелевшие пушки выстрелили вразнобой, что означало – шлюпу Е.С.О. «Юркий» скоро придет конец. Еще пара удачных залпов с пароходофрегата – и все!

– Ура! – закричал вдруг чумазый и окровавленный канонир ближайшего к Ияри расчета.

– Молчать! – огрызнулся лейтенант.

Но матрос его не послушался, а продолжал тыкать пальцем куда-то за спину Шэрра и орать:

– Наши! Ура! Хвала тебе, Морайг!

Шэрр оглянулся.

На помощь гибнущему шлюпу торопился ролфийский фрегат «Охотница». Он без устали палил из погонных орудий по северянину.

– А ну-ка, братцы, покажем нашим, что мы еще ого-го! Заряжай!

Ролфи только фыркнули одобрительно. Теперь лейтенант Ияри не просто «любимый кузен», но брат им всем навек.