Плоды свободы - Яна Горшкова

– О! Ты только взгляни! Полумахровые! А кайма, нет, ну ты видишь, какой нежный переход: от размытого бледно-сиреневого у центра, цвет, густеющий до почти черного и вновь стремящийся к жемчужным переливам у каймы! О! – эрна Умфрэйд самозабвенно ворковала над гостинцем от индарского коллеги, мало что замечая вокруг. Пожалуй, с Паленой Хайнри запросто можно было снять шкуру, пока она любовалась фиалками. Ну, во всяком случае, попробовать можно было, а там уж как сложится.

– Знаешь, как он называется? – взрыкивая от восторга, ролфийка чуть ли не щекой потерлась о нежные лепестки редкого цветка. – Тайна океана! В далеком море Тэйгенси, Ласковом море, лежит земля Блэйрнси – Цветущие острова… У подножия белых скал вода, пронзенная солнечными лучами, точно такого же цвета… О!

Как и любое дитя Морайг, эрну Хайнри в минуту сердечной радости потянуло на саги. Еще чуть-чуть – и нанюхавшись фиалок, Паленая Сука перешла бы на стихи. Но шуриа не звался бы сыном Змеиной луны, если бы, как то и водится за их племенем, все не испортил.

Фиалочки для Паленой Суки Хайнри чуть боком не вышли Джэйффу. Оказалось, что мужик с цветочным горшком в руках вызывает у обывателя чувство сродни тому, которое испытывает дезертир при виде одинокой крестьянской девки, работающей в поле. Пройти мимо и не поиметь – нет никаких человеческих сил. Казалось бы, и рожа типично шурианская, и вид донельзя бандитский, а, поди ж ты, веет от хозяина фиалок ароматом беззащитности – и все тут! По дороге в славный Вэймс только бродячие собаки остались равнодушны к сыну Шиларджи. Дважды его пытались ограбить, трижды убить, один раз соблазнить и бессчетно – обмануть по мелочи. И все из-за фиалочек!

Поэтому первым делом Элир всучил ролфийке подарок, словно не растение вез, а ядро с тлеющим фитилем.

– Эрн Оринэйр велел кланяться и целовать твои пальчики, Умфрэйд. Забери эту псячью поросль, ради Хелы-Морайг, и я поцелую тебя, куда только скажешь, – прошипел он, с нескрываемым ужасом поглядывая на невинные цветы.

– Ах, ты ж бедняжечка, – глумливо хохотнула резидентша.

– Сколько живу, столько дивлюсь человечьей порочной натуре. Хоть в чем-то прояви слабость, хоть на миг дай усомниться в том, что способен за полчаса передушить половину деревни голыми руками, сразу же посчитают себя вправе оскорбить тебя словом и делом.

– А твоей миролюбивой природе, разумеется, так сложно дать достойный отпор наглецам. А уж пережить в очередной раз крушение гуманистических идеалов так и вовсе невозможно. Угу-угу…

– Я пытаюсь стать цивилизованным членом… хм… общества.

– И как? Получается?

– Как тебе сказать… – Джэйфф задумчиво поскреб затылок, не решаясь признаться, что уже готов пожалеть о своем поспешном намерении. – Я немного разочарован.

– То ли еще будет, – зловеще посулила Хайнри.

– Пугаешь? – делано обиделся шуриа. – А я тебе не только цветочки вез, но и сувенир на память.

– Если это хвост Элайн Конри, чтобы я его к шапке приколола, то оставь себе, – отмахнулась Умфрэйд. – Мне довольно будет известия о трибунале над Рэналдом, чтоб он сдох, паршивец.

Все, что необходимо было знать эрне Хайнри, уже изложил в своем письме Оринэйр. Что же до «Новой Рилинды»… раз у «личного шуриа Е.С.О.» княжьи рунные плетения со лба исчезли, значит, воля Вилдайра исполнена. В любое другое время Умфрэйд с любопытством выслушала бы эту сагу, но не теперь.

Разочарованию Элира, кажется, не было предела.

– Ну-у-у во-о-от! Сама себе испортила вечер. И мне заодно. А я-то, наивный, уже собирался обсмаковать непристойные подробности… Надеюсь, Конри вернут беглую женушку, и она испоганит ему последние дни перед казнью, – злорадно прошипел шуриа.

Хотя для любого хелаэная повешение – худшая кара и самый лютый страх, но такая стерва, как Элайн, способна многократно усугубить страдания приговоренного.

Хайнри вздохнула:

– Поверь, мой ядовитый друг, у нас тут такое затевается, что вся эта возня с Конри не стоит теперь даже песьего чиха… Да ты, должно быть, в курсе уже. Война в Янамари.

– Да, я читал в газетах. И если продажные писаки не слишком приврали, то Рамман открыто выступил против… э… Эска? А что же Идгард?

Цивилизация подарила подлунному миру не только бумажные деньги, банки и торты, но и возможность получать свежайшие новости из первых рук. Иногда это очень кстати. Каждый раз, перелистывая остро пахнущие конопляным маслом и скипидаром странички, Джэйфф поражался необычайной силе печатного слова. Оно способно даже убить. Ославленный на газетных страницах рискует никогда не отмыться. Всего лишь черные буковки на дешевой бумаге…

Ролфийка зло ухмыльнулась:

– Хор-роший вопрос. Что же Идгард, что же Идгард… А хрен его знает, что он решит. Но я ставлю на то, что Совенок поддержит брата. Ну, да там видно будет. Меня сейчас другое беспокоит, – Умфрэйд сморщила нос и посмотрела на него, прищурившись и не скрывая сомнений: – Хотя это, конечно, информация секретная… но ведь ты же все равно уже наш с потрохами, капитан.

Джэйффов чин ее превосходительство выделила таким басовитым мурлыканьем, чтобы самому развеселому из бывших рилиндаров стало понятно – шутки кончились. С чинами, званиями и, соответственно, жалованьем и пенсионом ролфи шутить не любят.

«О! Вот мы и вспомнили про чины и звания!» – мысленно заскулил шуриа. Нет, конечно же, ему нравились мундиры и красивые церемонии, и жалованье капитана приходилось очень кстати, но как-то без душевного трепета обходился, без восторженного поскуливания.

А потроха его и весь прочий ливер, действительно, принадлежали одной ролфийской капитанше. Но Паленой Суке знать такие интимные подробности не обязательно.

– Можно и так сказать, – хихикнул Джэйфф, соглашаясь. – Ну же, эрна Хайнри, шепни на ушко доброму шуриа свою страшную тайну.

– Готовь оба ушка, потому как тайн две, и обе страшные, – хмыкнула полковница, убеждаясь, что шуриа все-таки неисправимы. Вот и хорошо, именно неисправимые сейчас нужны. Миролюбивый и законопослушный обыватель хорош, когда надо платить подати, а в охваченной войной и бунтом стране надобны головорезы.

– Итак, первое, – рубанула Хайнри: – Княгиня Джойана Шантийская посетила Амалер – это ты, конечно, знаешь. Однако ускользнув, как у вас водится, инкогнито из столицы, наша леди изволила отбыть в Янамари. Где сейчас война. А охраны у княгини – всего лишь один телохранитель…