Ричард Длинные Руки - майордом - Гай Юлий Орловский

– Спасибо, некромант.

– Все делаем одно дело, – ответил Логирд сумрачно.

– Без тебя бы сэр Ричард погиб, – сказал Норберт и вперил в меня яростный взор. – Вы это понимаете, сэр Ричард?.. Понимаете, какую глупость совершили?

– Понимаю, – прошептал я покаянно. – Ну дурак я, дурак… местами.

Логирд подошел к кромке воды и рассматривал зеленое месиво, течение медленно сдвигает его из поля зрения. Кроме отвратительно жирного пятна, словно в воду вылили десяток бочек протухшего масла, там еще плывут, наполовину погрузившись, срубленные и уже мертвые щупальца.

– Я все запишу, – проговорил он отстраненно, – может быть, кто-то по этим признакам поймет, как обезопасить реку от такого существа… Хотя вообще-то не знаю, стоит ли…

– Что? – спросил Норберт угрожающе.

Логирд произнес, не поворачиваясь:

– Если бы везде такие мосты, что не пропускают армии?.. Может быть, легче бы жилось?

Я уперся в землю дрожащими руками.

– Да? Человек – такая дрянь, что везде найдет выход. Мы не будем поворачивать армию. Пусть все разденутся и пройдут через мост голыми. Или в исподнем. А потом на телегах перевезут оружие и доспехи. По одной повозке!..

Норберт, мгновенно все поняв, уточнил:

– Лучше после каждого отряда – повозку с их оружием. А то мало ли чего ждет на том берегу…

– Гениально, – одобрил я. – Вы светлая голова, сэр Норберт!

Я поднялся, весь в зеленой липкой слизи, Логирд наконец перестал созерцать реку и вернулся к нам. Лицо его, едва рассмотрел меня, такого красавца, скривилось, повел ладонями, словно разглаживал невидимое тесто и проговорил короткое, как ругательство, заклинание. Слизь мгновенно испарилась с моей одежды, оставив запах гнилого мяса. Еще одно заклятие, такое же энергичное, и одежда стала сухая, чистая да еще и вроде бы хорошо отутюженная.

Норберт помалкивал, однако Логирд повернулся к нему, а потом и к его лучникам, что подходили к реке слишком близко, заговорил медленно и веско. Я видел, как их руки дергались, собираясь осенить себя крестным знамением, но тогда заклинание не сработает, и все останавливались, терпели отвратительное, но такое полезное колдовство. Отвратительная слизь исчезла, все сразу заулыбались, а кто-то из самых хитрых шепотком и скороговоркой прочел молитву, мол, обратной силы не имеет.

Сэр Норберт сказал с облегчением:

– Спасибо, Логирд.

– Это мой долг, ваша милость, – ответил Логирд.

Норберт протянул ему руку.

– Да брось ты эту вашу милость… Я для тебя Норберт.

Я с удивлением смотрел на всегда сдержанного Норберта, даже Логирд пожал протянутую ему рыцарем руку с некоторым замешательством.

Зайчик подошел, блестящий и чистенький, но смотрел с немым укором. Я обнял его за шею и поцеловал в нос, молча признавая вину и прося прощения.

– Мост исправят быстро, – сообщил Норберт. – Как раз подойдет тяжелая конница.

– На сколько задержит ремонт? – спросил я.

– Не больше, чем на сутки, – доложил он.

Я кивнул.

– Хорошо. Не думаю, что под Геннегау за это время произойдет особенное…

– Но время мы выиграли, – сказал он. – Если бы трое суток топать вниз по реке… Потом еще трое вверх…

Он оглянулся на мост, криво улыбнулся и замолк. Его люди поднимали собрата, которого успел заморозить Логирд. Конь пришел в себя первым и стоял на широко расставленных дрожащих ногах, мотал головой, как пес, выбравшийся из воды.

– Джон, Агельд, – распорядился Норберт. – Присмотрите за Маркером!.. И догоняйте все трое.

По отремонтированному мосту переправились на его условиях: без оружия. Заклятие мощное, как нехотя признал Логирд, но простое: не учтены варианты. Возможно, его ставили впопыхах, хотя вообще-то трудно теперь понять, как думали люди предыдущей эпохи.

Я снова понесся вперед, сэр Норберт настоял, чтобы не отрывался от его отряда, я не спорил, нравится грохот копыт за спиной, конский храп, и сейчас я летел во главе, беспечный и счастливый, как всегда, когда дорога мчится навстречу и пропадает под копытами.

Дорога вильнула, огибая ряд древних скал, в поле зрения выплыла серая стена, перегородившая небо. Когда мы иной раз упоминаем в разговоре с местными, что мы оттуда, с той стороны Хребта, все местные весело хохочут, воспринимая, как шутку. Всем же известно, что по ту сторону дикий страшный мир, там кровожадные дикари денно и нощно бьются с такими же ужасными драконами и прочими порождениями ночи. И что Создатель – то ли Господь, то ли Сатана – отгородил непроходимой каменной стеной цивилизованный мир от жути остального дикого мира.

– И вечный бой, – прорычал я воинственно, – покой нам только снится… Сквозь кровь и пыль летит, летит степная кобылица и мнет ковыль…

Я уже не иду, мелькнула горячечная мысль, а бегу, все ускоряя и ускоряя шаги. Обрастаю вещами, артефактами, чудесными мечами и… не обрастаю! Потому что оставляю в надежных или не совсем надежных местах, вместо того чтобы сидеть возле них и разгадывать свойства, а потом стараться воспользоваться всеми до последней капельки.

Так полагают люди того, ушедшего времени. Я – новый. Все ли проги знал в таком волшебном артефакте, как комп? Или в еще более волшебном мобильнике? Нет, брал то, что в данный момент необходимо, и шел дальше. Дальше – будет новее, продвинутее. Остаться выучивать все свойства волшебных мечей и колец – это… короче, остаться.

А я жажду двигаться, хотя все же приходится тащить многое из того, что навалилось на плечи. В данном случае Армландия зависла на мне крепко. Подозреваю, что неумолимая логика событий заставит тащить и Сен-Мари. Где уж сесть в мягкое теплое кресло у камина и глубокомысленно морщить лоб, разгадывая свойства мечей, колец и прочих артефактов, собранных в пути! Ладно, не буду загадывать… Все время подворачиваются какие-то неожиданности. Как вот эти варвары, что вклинились в самый неподходящий момент… Может быть, все же когда-нить сяду и все разгадаю. А то, стыдно сказать, все пальцы в кольцах, а еще никак не соображу, что, куда и как.

Легкие всадники, что мельтешат при мне по приказу Норберта, сумели так заморочить голову, что я не заметил, когда сам глава разведки исчез, да и думы мои государственные не располагают к наблюдениям. Очнулся, когда нам наперерез мчится на легком сухом коне всадник с хищно развевающимся за спиной плащом, словно растопыривает крылья и готовится взлететь.

– Сэр Ричард!

Конь под сэром Норбертом из конюшни Ришара, спасибо графу за такое активное участие в походе, не скачет, а почти летит над самой поверхностью земли, словно избегающий удара с высоты стриж.

– Сэр Ричард! – прокричал он еще издали. – Свершилось!

Я придержал Зайчика, разведчики почтительно остановились.