Зимняя песнь - С. Джей-Джонс

– Разве… храбрая дева не любила Эрлькёнига? – спросила я.

Король гоблинов заметно напрягся.

– Не знаю.

Я закусила губу и отвернулась, не находя смелости смотреть ему в глаза.

– Я думаю, что любила. Просто должна была. А иначе как еще… как бы ты… – я осеклась.

– Элизабет, хочешь услышать другую историю? – сухо произнес Король гоблинов.

Я сглотнула.

– Да.

– Это моя история, – помедлив, сказал он, – но счастливый ли у нее конец, решать тебе.

Я ответила кивком.

– Жил да был один юноша…

Я пристально посмотрела на Короля гоблинов. Он лишь улыбнулся – то ли мило, то ли грустно.

– Сдержанный и аскетичный?

Король гоблинов тихо засмеялся.

– Значит, вот как ты называешь… его?

Я покраснела и смутилась.

– Сдержанный и аскетичный, – задумчиво сказал Король гоблинов. – Да, пожалуй. Сдержанный, аскетичный. Напыщенный и глупый. Да, глупый, – решительно повторил он. – Жил да был один глупый юноша, который ходил по земле в поисках мудрости. Как-то раз в лесу он наткнулся на короля Подземного мира, утверждавшего, что ему известны все тайны жизни, любви и рая.

Я слушала, затаив дыхание. Это моя история. История о том, как он стал Эрлькёнигом.

– Король предложил свои знания глупому юноше – за плату. «Я отдам тебе мою корону, – сказал подземный король, – а ты взамен отдашь мне имя и душу». Юноша был глуп и потому согласился уплатить назначенную цену.

Из меня как будто выкачали весь воздух. Сдержанный юноша поддался на обман, подземный трон ему всучили хитростью! Вот как появилась вереница портретов в галерее. Эрлькёниг всегда был, Эрлькёниг всегда будет. Жалость душила меня, сдавив горло цепкой рукой.

– Юный глупец посчитал плату невысокой. В конце концов, у подменышей нет души, да и собственного имени у него по-настоящему никогда не было. – Король гоблинов рассмеялся, и смех этот был горше болеутоляющего порошка. – Однако с течением лет груз бессмертия становился все тяжелее, и юноша осознал, сколь страшную ошибку допустил, поверив подземному королю, ибо никакая власть, ни на земле, ни под ней, не стоила мук, которые он испытывал.

– О, mein Herr… – я потянулась, чтобы откинуть прядь волос с лица Короля гоблинов, однако он еще не закончил рассказ.

– Однажды он повстречал в лесу девушку.

– Храбрую деву? – уточнила я.

– Храбрую, – подтвердил Король гоблинов, – и красивую.

– Вот это уж точно бабушкины сказки, – фыркнула я.

– Тс-с-с. – Он прижал палец к моим губам. – Дева была храброй и красивой, хотя своей красоты не замечала. И не могла заметить, ведь красота скрывалась внутри нее. Музыка и магия, запертые в ее душе, рвались на свободу.

Я – храбрая и красивая. Красивая ложь и уродливая правда.

– Они подружились – прекрасная дева и глупый юноша. Они стали друзьями, и глупый юноша начал вспоминать, сколько всего доброго и чудесного есть на свете: люди, музыка, вера, безрассудство, страсть. Шли годы, и красивая дева забыла глупого юношу. Она забыла его, а он забыл, почему хотел быть человеком.

Я сжалась от страха.

– И тогда он устроил западню, и заманил туда прекрасную деву, и заточил ее в клетку. В душе девы жила песня, и глупый юноша, желавший слышать ту песню, заставлял деву петь снова и снова. Наконец он выпустил ее из клетки, но прекрасная дева каждый вечер возвращалась к нему, и впервые за целую вечность глупый юноша поверил, что может обрести счастье.

– И он его обрел? – хрипло спросила я.

– Да, – едва слышно промолвил Король гоблинов. – О, да. Никогда еще он не чувствовал себя таким счастливым.

У меня свело горло.

– Однако в отличие от глупого юноши, прекрасная дева счастлива не была. Клетка убивала ее, убивала ее душу. Мало-помалу все то, что привлекало глупого юношу в прекрасной деве, стало исчезать. Ему оставалось лишь смотреть, как она угасает на глазах, превращаясь в бесплотный призрак. И поделать с этим он ничего не мог, разве что вырвать из груди свое сердце. Как быть: удерживать ее дальше ради собственного счастья и видеть, как она умирает, или же отпустить, чтобы спасти ей жизнь, но при этом лишить радости себя?.. – Король гоблинов умолк.

– Чем закончилась история?

Он устремил на меня взор, и на долю секунды мне почудилось, что его невероятные глаза сделались ярче, их цвета – глубже, как у сдержанного юноши с портрета, как у того человека, которым он некогда был. Затем я моргнула, и глаза вновь стали такими, как всегда: светлыми, точно выцветшими, и холодными.

– Дорогая, ты ведь сама просила счастливый конец, вот сама и расскажи мне, чем закончилась история. – Большими пальцами он стер катившиеся по моим щекам слезы.

– Глупый юноша отпустил прекрасную деву.

– Да. – Голос Короля гоблинов звучал глухо от сдерживаемых эмоций. – Он ее отпустил.

Я разрыдалась. Он тихонько качал меня, прижимая к груди. Я оплакивала разбитое сердце глупого юноши, и счастье, которое мы могли бы испытать, и свой эгоизм, через который не могла переступить. Я оплакивала любимого, нас, но более всего – себя. Я отправлялась домой.

– Элизабет, ты должна уйти, – тихо сказал он.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

– Выбери жизнь, Элизабет. В тебе есть огонь, сохрани его. Поддерживай это пламя музыкой, сменой времен года, шоколадным тортом, клубникой и бабушкиным кексом. Пусть оно горит ярче благодаря твоей любви к близким. Пусть служит маяком для твоего сердца, и тогда ты всегда будешь верна себе. – Он погладил меня по щеке. – Сделай, как я прошу, чтобы я мог запомнить тебя такой, как сейчас: яростной, неистовой, полной жизни.

Я снова кивнула.

– Ты готова?

Нет.

Он улыбнулся и нежно поцеловал меня. Я ощутила на губах вкус прощания.

Я подарила ему ответный поцелуй. Время не останавливается ни для кого, тем более, для меня, и все же в тот краткий миг, когда наши уста слились, я почувствовала, что украла крохотный кусочек вечности.