Зимняя песнь - С. Джей-Джонс

И немедленно оказались посреди гоблинского празднества.

В центре огромной пещеры, выполнявшей роль бального зала, горел исполинский костер, вокруг которого плясали извивающиеся силуэты гоблинов. На вертеле, шипя и пузырясь жиром, поджаривался гигантский кабан, в воздухе одуряюще пахло жареным мясом. Помещение никак не освещалось – не было ни факелов, ни волшебных огоньков, ни свечей в традиционной жутковатой форме человеческих рук. Единственным источником света служил костер. Его кроваво-красное, неровное пламя не столько озаряло пещеру, сколько порождало тени.

Я испуганно шарахнулась в сторону, но Король гоблинов крепко держал меня за руку.

– Не бойся, – промурлыкал он мне на ухо. – Помни мою клятву.

Однако мною владел страх. На балу гоблинов я танцевала и веселилась, но теперь атмосфера была совершенно иной: в ней чувствовалось нечто мрачное, дикое, необузданное. На балу, которым правил Король гоблинов, соблюдалась хотя бы видимость приличий, маскировавшая разгул похоти, а сейчас какое-либо прикрытие полностью отсутствовало. Здесь не предавались наслаждению, здесь царила звериная жестокость. Я ощущала запах свежепролитой крови – она пахла медью, железом и сырым мясом. Поймав боковым зрением сплетенные силуэты совокупляющихся, я вспомнила статуэтку в моей землянке, сатира и нимфу. Гремела грубая, примитивная музыка – свистели дудки, гудели рога, бренчали лютни. Гоблинское вино притупило мой страх, но не до конца.

– Идем, – сказал Король гоблинов. – Подданные должны поприветствовать свою новую королеву.

Он повел меня вниз по ступеням в самую гущу толпы. Со всех сторон меня окружали гротескные фигуры, щерились и ухмылялись отвратительные физиономии. Тонкие пальцы тянулись ко мне, точно побеги колючих кустарников, цеплялись за платье, фату и волосы. Низкорослый хобгоблин с горбатой спиной подскочил к нам и протянул флягу с вином.

– А, музыкантша, – проскрипел он. – Все еще тлеешь? Скажи-ка, госпожа, – он игриво подмигнул, – его величество боится разжечь твой огонь?

Я заморгала, пытаясь припомнить, где видела горбуна раньше. Он запел себе под нос знакомый мотивчик, и мне почудился аромат спелых персиков. Рынок гоблинов!

Когда на моем лице мелькнуло узнавание, он хрипло рассмеялся и закудахтал еще радостнее, заметив, как порозовели щеки короля.

– Одно дуновение, ваше величество. Стоит лишь дунуть, и ее пламя взовьется до небес.

Король гоблинов выхватил флягу из паучьих лап горбуна. Запрокинув голову, он принялся жадно пить, не обращая внимания на струйки вина, что стекали по его подбородку и шее, будто кровь. Потом он расплылся в улыбке и передал флягу мне.

Его улыбка – растянутые губы и частокол острых зубов – привела меня в растерянность. Глаза под капюшоном плаща хищно блеснули, он снова превратился во Владыку Зла. Так что же есть маска, а что – истинный облик? Кто он, Эрлькёниг или аскетичный юноша, с которым я обменялась брачными обетами? Глядя на него, я взяла флягу. Выражение его лица ничуть не изменилось, прежней осталась и манера, но, когда наши пальцы соприкоснулись, взор Короля гоблинов странно блеснул.

Я залпом опорожнила сосуд; гоблины радостно заулюлюкали. Вино обожгло мне рот и глотку, испачкало платье. Перед глазами все поплыло, на мгновение я испугалась, что меня стошнит.

Множество глаз следило за моей реакцией. Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и улыбнулась. Если, конечно, это можно назвать улыбкой. Скорее, это была гримаса, означавшая, что справилась с испытанием. Я щерилась, как загнанная в угол собака, и почти рычала.