Зимняя песнь - С. Джей-Джонс

Все изменилось. С той ночи, когда Король гоблинов сломал мои границы и явил меня миру, воздух между нами был заряжен безмолвным чувством. Он создал меня заново, вылепил своими руками; достиг самых сокровенных моих глубин, и оттуда хлынула музыка.

Теперь я понимала, что значит быть осененной божественным огнем. Отныне наши вечера напоминали горячечные галлюцинации: мы сочиняли, сочиняли и сочиняли, не отвлекаясь ни на что другое. Я перестала замечать ход времени: вчерашний день был и сегодняшним, и завтрашним, часы текли по замкнутому кругу, закольцовывались, подобно Уроборосу. Я горела изнутри и более не нуждалась в человеческой пище, чтобы поддерживать силы. Сон, еда, питье для этого не годились, я черпала энергию только в музыке. Музыка и Король гоблинов служили мне источниками жизни. Ноты были моей амброзией, поцелуи – нектаром.

– Еще, – потребовала я после того, как мы в седьмой раз сыграли первую часть сонаты Брачной ночи. – Заново!

Над этим произведением мы трудились много часов, я и мой муж. При каждом исполнении я слышала, улавливала, понимала что-то новое. В музыке. В себе. Начало, бурлящее яростью и отчаяньем бессилия, переходило в безудержную страсть, при этом в музыке присутствовало и чувство радости. Allegro, указала я. Первую часть до́лжно играть скоро. Живо. Весело.

– Заново? – переспросил Король гоблинов. – Дорогая, может, с тебя уже достаточно музыки?

Он утомился. В его исполнении чувствовался страх, страх и усталость. Я измотала его, как и себя. Но мне было все равно, останавливаться я не собиралась. Клетка, в которой было заперто мое сердце, распахнулась, я вылетела. Впервые в жизни я обрела свободу, и моя душа парила. Мне казалось, что я играю, сочиняю и даже думаю ужасно медленно; разум обгонял пальцы, ошибки и неверные ноты вызывали у меня и смех, и слезы. Еще, я хотела еще и еще. Если грехом Люцифера была гордыня, то меня терзала неутолимая алчность. Еще, еще, еще. Мне было мало, и насытиться я не могла.

– Нет, – отрезала я. – Музыки не бывает достаточно.

– Сбавь темп, Элизабет, – со смехом сказал Король гоблинов. – За тобой сам Господь не поспеет.

– Пусть старается. – Кровь бурлила у меня в жилах. – Я обгоню даже Его ангелов.

– Ах, дорогая, – Король гоблинов опустил руки, давая им отдых. – Будь по-твоему. Первая часть просто восхитительна.

Я улыбнулась. Моя соната восхитительна. Я восхитительна. Нет, я несокрушима.

– Согласна, – кивнула я. – И может стать еще лучше.

Руки тряслись, кончики пальцев горели. Меня переполняло возбуждение, как гончую перед охотой. Еще разок, всего разок.

Заметив мое состояние, Король гоблинов нахмурился. Я рывком убрала руки с клавиатуры и спрятала их в юбках.

– Элизабет, хватит.

– Но ведь еще столько много нужно сделать, – запротестовала я. – С темой все хорошо, а вот над пассажами в середине… ой!

На белые клавиши упала капля крови. Недоумевая, я стерла ее, и тут мне на руку упала вторая капля, третья, четвертая. Подбежавший Король гоблинов прижал к моему носу платок. Кровь пропитывала белоснежную ткань с тревожной быстротой, расцветая алым цветком. Внезапно мир исчез, время остановилось. Быстроногий олень моих мыслей, скакавший по лесу разума, оступился и рухнул на землю. Кровь?

– Отдыхай. – Приказ, произнесенный ласковым тоном.

Король гоблинов хлопнул в ладоши, и рядом с ним возникли Веточка и Колютик. Первая держала в руке бокал, вторая – бутыль с янтарной жидкостью. Мой муж наполнил бокал и молча протянул его мне.

– Что это? – спросила я.

– Бренди.

– Зачем?

– Пей.

Я поморщилась, но сделала глоток. Обжигающий напиток растекся внутри и согрел сердце. Король гоблинов внимательно наблюдал за мной, пока я не осушила бокал.

– Ну как, лучше? – осведомился он.

Я изумленно заморгала. Мне на самом деле стало лучше. Многолетняя дрожь в руках – проявление тайного, постоянно сдерживаемого отчаяния, – наконец исчезла. Я дотронулась до лица. Носовое кровотечение остановилось, как и песнь, мощным потоком извергавшаяся из меня в последние дни.

– Так. – Король гоблинов забрал бокал, отставил его в сторону и сел рядом со мной. – Мы посвятили твоей музыке немало времени, теперь давай предадимся иным занятиям.

Взяв мое лицо в ладони, он склонился надо мной. Взгляд его невероятных глаз светился заботой. Нежность захлестнула меня, внутри вспыхнул огонь совершенно другой природы. Король гоблинов ласково погладил меня по щеке, и я закрыла глаза, чтобы яснее услышать его запах.

– Будут какие-нибудь предложения, mein Herr?

– Есть парочка идей, – прошелестело у меня над ухом.

Я была напряжена сильнее, чем перетянутая скрипичная струна, и больше всего хотела, чтобы его тонкие пальцы с загрубевшими кончиками расслабили меня, настроили на правильную высоту.

– Может, отложим перо и смычок и поиграем друг на друге? – промурлыкала я.