Борьба - Дженнифер Арментроут

— А тебя нет? — спросил он.

Я улыбнулся и покачал головой.

— Нет.

На его лице промелькнула непонятная эмоция. Что-то очень похожее на беспокойство. Из-за чего? Я не мог сказать.

— Хочешь помочь, присмотри за Джози, — отрезал я. — Если она проснется до моего возвращения, скажи ей, что я скоро буду. Не хочу, чтобы она волновалась. Справишься?

На какой-то миг мне показалось, что Эйден не сдастся так просто, но он лишь кивнул.

Зная, что он выполнит мою просьбу, я перенесся из Ковенанта. Но не в Пайни Вудс. Сначала я отправился на остров — прямо к храму.

Когда я поднялся по ступенькам, над горизонтом поднималось солнце. Я вошел в храм и сразу же нашел того, кого искал.

Карина стояла у алтаря, сложив ладони вместе. Она будто ждала меня. Я вспомнил о Бэзиле и снова ощутил желание достать им обоим телефоны и зарегистрировать в Snapchat или еще где-то.

— Кириос? — спросила она.

Я направился к ней, стараясь двигаться небрежно, но руки были сжаты так сильно, что костяшки побелели.

— Мне пора питаться.

* * *

Восполнить запаса эфира перед отправкой показалось мне разумным решением. Мне понадобится вся моя сила. Сосредоточившись на местоположении, которое мне назвал Дикон, я за несколько секунд перенесся через весь земной шар и оказался возле обветшалого склада.

В тот момент, когда здание появилось в поле моего зрения, я понял: это то самое место.

Не знаю, почему я был так в этом уверен, но от склада веяло какой-то жутью. Выбитые окна и грязные стены как будто кричали: «Здесь укрытие серийного убийцы!»

Прислушиваясь к стрекотанию сверчков, я двинулся к входной двери. Мой путь освещала безмолвная луна. Я взялся за ручку и призвал стихию огня. Металл быстро нагрелся, расплавляя внутренние механизмы. Дверь открылась.

Поднимая ботинками пыль, я вошел внутрь. Шаги эхом отдавались от покореженного пола. На складе было темно, но мое зрение быстро приспосабливалось. Я различал заброшенные верстаки и разбросанные повсюду поддоны. До ушей доносился писк и цокот мышиных когтей — маленькие твари спешили по своим норкам.

Судя по тому, что говорила Джози, ее держали под землей. Напрягая органы чувств, я осмотрел первый этаж и направился к задней части здания. Я не сводил взгляда с двери, которая, похоже, не вела в кабинеты.

Она была не заперта.

Я открыл ее, и в нос сразу же ударил сырой, мускусный и болезненно-сладкий запах, который не сулил ничего хорошего. Вот черт. Я двинулся вниз, уже зная, что я сейчас найду.

В небольшое окно пробивались лунные лучи, слабо освещающие маленькую грязную комнату. С потолка из старой пробитой трубы капала вода. В углу валялась куча одежды… и кое-что еще.

— Твою мать, — пробормотал я.

Подойдя ближе, я опустился на корточки и почти сразу заметил два золотистых браслета, обрамлявших костлявые запястья. Кожа парня была покрыта пятнами, и я понял, что он лежал то ли на спине, то ли на боку. Его глаза были широко раскрытыми и остекленевшими. Митчелл был мертв.

И уже давно.

Джози очень расстроится, и я ненавидел это. Она будет винить себя, думая, что если бы вспомнила название на грузовике раньше, то смогла бы спасти его. Но, судя по его виду, у этого парня не было ни единого шанса.

Вздохнув, я отстранился и, осмотрев сырое помещение, покачал головой. Джози была права. Никто не заслуживал смерти в таком месте.

Хотя нет, я знал одного кандидата.

Меня настигало осознание, лицо медленно расплылось в улыбке…

Тишину нарушил хохот, а затем раздался голос Гипериона:

— Я знал, что ты придешь.

Я поднял взгляд на влажную стену и медленно поднялся на ноги.

— Я ждал. Тебе понадобилось довольно много времени, — издевался Гиперион. — Тебе надо было набраться храбрости?

Не оборачиваясь, я склонил голову.

— О да. Я же так боялся.

— А должен был, маленький говнюк.

Я засмеялся и почувствовал, как во мне начинает бурлить самая смертельная стихия, известная людям и богам.

— Ты даже не можешь посмотреть на меня, да? — Гиперион захохотал. — Может, ты и напугал других Титанов, особенно после того, как уничтожил Атланта, а затем Перса, но я знаю, кто ты.

— И кто же? — спросил я, чувствуя, как в груди закипает ярость.

— Ты просто хлюпик-Богоубийца, а это значит, что я смогу тебя прикончить, — усмехнулся он. — Но я не собираюсь убивать тебя быстро. Стану держать тебя в этом подвале, как и твою симпатичную девчушку.

Акаша, смешавшись с адским гневом, чуть не разорвала меня на части.

— Я буду высасывать твой эфир, — продолжал Гиперион. — А потом снова найду эту светловолосую сучку и выпотрошу ее прямо перед тобой.

Энергия стихии потрескивала над моими костяшками.

— Это обещание?

— О, да. Но не раньше, чем я немного повеселюсь с ней, — сказал он, посмеиваясь. — А потом, когда ты будешь умолять о смерти, я передам тебя Кроносу, и он вознаградит меня, отдав мне Аполлона.

— Ну что ж, — проговорил я, оборачиваясь. Гиперион стоял возле дверного проема. — Я планировал убить тебя медленно.

Титан ухмыльнулся.

— Неужели?

— Да, — кивнул я. — Я хотел растянуть удовольствие и порезать твою кожу на мелкие кусочки, чтобы превратить тебя в живую гребаную книжку-раскраску. Они ведь сейчас в моде. А потом я бы медленно сжег тебя изнутри, но не раньше, чем отрезал бы твой член, засунул его тебе в горло и намотал твои яйца тебе на шею, как петлю.

— Веселый вечер намечался.

— Так и было бы, но, видишь ли, я повзрослел, — сказал я, ухмыляясь и делая шаг к нему. Гиперион напрягся, и моя ухмылка стала еще шире. — Я не буду тянуть кота за хвост. Я не собираюсь получать удовольствие, превращая тебя в рыдающее месиво из плоти и сломанных костей. — Я сделал паузу и, опустив подбородок, почувствовал, как по спине струится чистая сила. — Но с огромным удовольствием убью тебя.

Губы Гипериона скривились.

— Ты ничего не сделаешь. Ты не абсолютен.

— Тогда покажи, на что способен, — сказал я, поднимая руки.

Его не нужно было просить дважды. Метнувшись через подвал, он занес руку для удара. Секунду спустя его кулак врезался мне в челюсть, отбросив меня назад на несколько дюймов. Я не поднимал руки и даже не пытался остановить его.

Боль была тем, что мне нужно.

Я должен был ее почувствовать, потому что заслуживал первого удара, а потом и второго. Я с радостью встретил жжение. Это было возмездие за боль, которую я причинил Джози. И когда я рухнул на пол после третьего удара, боль в забитых легких показалась лишь жалким подобием тех мучений, которым я, скорее всего, подвергну целую кучу невинных людей к концу этой ночи.