Борьба - Дженнифер Арментроут

Сет

В доме царила мертвая тишина. Я клялся никогда не возвращаться в эту комнату, но сейчас стоял здесь, замерев всего в нескольких метрах от двери.

Я поверить не мог, что вошел в этот проклятый дом, и понятия не имел, что привело меня сюда, в эту комнату. Это было последнее место, где мне хотелось находиться, но я стоял здесь уже несколько часов.

Часов.

Доверенные лица матери, слуги или как там их еще назвать держались от меня на расстоянии. Все, кроме одного. Это был мужчина-полукровка. Когда я поднялся по лестнице, он остался где-то позади, но я знал, чувствовал, что он ждет в коридоре. Кем бы ни был этот полукровка, он обладал здравым смыслом и замечательной интуицией, поскольку догадался, что в эту комнату за мной лучше не следовать.

А если бы он…

В моей груди как будто поднялся ледяной ветер. Если бы кто-нибудь вошел со мной сюда, это было бы последним поступком в его жизни.

Сжимая и разжимая руки, я ощущал внутри себя бурлящую, огненную силу. Комната, казалось, была такой же, какой я оставил ее много лет назад. В центре просторного помещения стояла аккуратно заправленная кровать. В самом дальнем углу, на прикроватной тумбочке, разместилась лампа. Сколько раз я переносил ее поближе к кровати, а уже вечером обнаруживал, что ее возвращали в тот самый дальний угол? Каждый гребаный день. Напротив кровати стоял узкий комод с тем же самым телевизором. И все. В комнате больше ничего не было, кроме тонкого слоя пыли, покрывающего комод и тумбочку.

Это была моя спальня.

И я хотел ее сжечь.

Почему мне захотелось прийти именно сюда? Эта комната не была местом счастливых воспоминаний.

Я окидывал взглядом холодную и безжизненную спальню, и внутри меня разливалась пустота. Здесь мало кто жил. Андрос не был густонаселенным городом. Возвращение сюда — разумный шаг, и все же, войдя в эту комнату, я совершил огромную ошибку.

Я провел ладонью по груди, но зияющую дыру в сердце ничем не залечишь — появившаяся пустота не имела никакого отношения к этому дому или спальне.

Тяжело выдохнув, я подошел к занавешенному окну и раздвинул шторы. Над горизонтом расстилались сумерки. Я закрыл глаза, но вместо воспоминаний о долгих ночах и рассветах, когда я смотрел в окно и наблюдал за своей матерью, я увидел лицо Джози и захотел быть рядом с ней. Мне захотелось увидеть ее…

А потом случилось это.

Один удар сердца, — и каждая клетка моего тела рассеялась. Только что я находился в своей старой спальне, а в следующую секунду оказался в маленькой комнате, похожей на гостиничный номер. Я сделал шаг назад и осмотрел помещение. Тяжелые занавески были задернуты, закрывая солнечный свет. Я заметил проблеск светлых волос, разметанных по подушке.

Твою мать.

Я не хотел этого делать.

Но сделал.

Я перенес себя к Джози.

Вот же дьявол.

Всего секунда, одна чертова секунда, и я внезапно оказался в метре от нее. Свернувшись клубком, она лежала на кровати прямо передо мной. Я видел только ее спину, но знал, что это Джози. Я знал каждую линию ее тела даже под тонким, белым одеялом. Это был ее изгиб бедер, ее талии. Это была моя Джози, psichi mou. Моя душа.

С того момента, как я оставил ее, прошло всего несколько часов, но они казались гребаной вечностью. Я сделал вдох, и воздух застрял у меня где-то в груди.

Она была прямо передо мной.

Я не шевелился и старался не дышать слишком громко. Она не должна была проснуться. Если она проснется и назовет мое имя, если она только посмотрит на меня, я больше не смогу уйти.

Я не должен был здесь находиться.

Секунды медленно текли, а в моей голове крутились сотни вопросов. Где сейчас Джози? Похоже, это не тот дом, в котором мы жили. Они все еще в Малибу или уехали? Я сконцентрировался чуть сильнее и вдруг понял, что слышу за окном шум океана. Где остальные? Алекс и Эйден? Парни и сын Посейдона? Как я, черт возьми, прошел весь этот путь, не понимая, что делаю?

Грызущее чувство в моем животе напоминало боль от голода.

Мне нужно уходить. Со мной Джози не была в безопасности.

Один шаг, другой, третий — и я оказался рядом с ее спиной. Мое сердце неистово заколотилось, мышцы на спине и плечах напряглись. Полет мыслей врезался о стену, а разум сиганул с обрыва. Мои пальцы коснулись ее мягких, шелковистых волос. Я поднял густую прядь и сжал ее в ладони. Взгляд скользнул по изгибу обнаженного плеча Джози и тонкой бретельке одной из тех маек, что она всегда носила. Я положил прядь волос на подушку, наблюдая, как грудь девушки поднимается и опускается в мирном ритме сна. Опустив руку, я взял край тонкого одеяла и потянул его вниз, обнажая рельеф ее талии. Майка Джози задралась, обнажив часть кожи и края ее кружевных трусиков.