Борьба - Дженнифер Арментроут

Сет

Джози спорила с моим решением не оставлять ее до тех пор, пока не поддалась усталости, которая была заметна в каждом ее движении и залегла тенями под глазами. Она вернулась в кровать и заснула, как только ее голова коснулась подушки.

Я лег рядом, но спать не собирался. В голове крутились ее слова. Я понимал, почему она хотела спасти этого Митчелла — даже прекрасно понимал, — однако это не значило, что я намеревался оставить ее. Не имею ничего против Алекс или Эйдена, но им уже однажды не удалось остановить Гипериона. И опять не удастся.

Титан мог появиться в любой момент.

«Ты уже ушел от меня».

Слова Джози выворачивали меня наизнанку, ведь то была холодная, суровая правда. Я бросил ее, и она страдала. Проснувшись какое-то время назад, она даже не понимала, где находится. Неужели она подумала, что лежит в постели с одним из этих ублюдков? Боги. Ярость бурлила во мне, как лава, а беспомощность, которую я чувствовал, расползалась горьким ядом в моей крови.

Я больше не подведу Джози.

Я лежал рядом с ней, минуты перетекали в часы, и я, должно быть, задремал. Когда открыл глаза, сквозь плотные шторы пробивался слабый солнечный свет, который лениво путешествовал по каменному полу.

Подняв голову, я посмотрел на Джози. Она еще спала, но к здоровым участкам кожи снова вернулся цвет. Это было хорошо. Я должен повторять себе это, потому что каждый раз, когда я смотрел на нее, мне хотелось взорвать что-нибудь к чертям собачьим.

В смысле, целые страны.

Волосы упали ей на щеку, и я заправил их за ухо. Затем сел, посмотрел на дверь и, осторожно отстранившись, поправил одеяло, которое медленно скатывалось на пол.

Пройдя через спальню, я открыл дверь и, как и ожидал, увидел в коридоре Бэзила. Он стоял между двумя статуями, сложив руки вместе. Только боги знали, как долго он там проторчал. Нужно купить ему сотовый или еще что-нибудь, чтобы ему было чем заняться.

— Как она, Кириос?

— Опять спит, — ответил я, прислоняясь к дверной раме. — Можешь принести какой-нибудь еды? Только ничего тяжелого. Она давно не ела. Когда она проснется, я хочу ее накормить. — И будь я проклят, если она снова откажется от еды. — Я принес бы сам, но не хочу оставлять ее. Сам я не голоден, так что принеси еду только для нее.

— Конечно. — Он шагнул вперед, явно обрадовавшись, что у него появилось занятие. — Я принесу немного риса и супа. Это должно подойти.

— Спасибо.

Бэзил широко улыбнулся, поклонился и ушел. Я еще немного постоял в коридоре, а затем вернулся в спальню и закрыл за собой дверь. Воздух как будто исчез из легких, как в тот раз, когда ее разбудил кошмар.

Джози проснулась.

Мало того, она сидела и прижимала одеяло к груди. Ее глаза были широко открыты, а на той щеке, где не было синяков, проступил слабый румянец. Ее взгляд блуждал по моему лицу, а затем упал на мою обнаженную грудь и живот. Румянец стал еще ярче. На этот раз ее пробуждение было совсем другим.

От облегчения у меня чуть не подкосились колени, и, делая шаг вперед, я фактически споткнулся.

— Ты проснулась, — сказал я, понимая, как это глупо звучит, потому что она на самом деле проснулась. И уже просыпалась раньше.

Она сглотнула.

— Я спала и думала, что это был сон.

Боги.

Это убивало меня снова и снова.

— Ты действительно здесь, Джози. Теперь ты в безопасности.

Глаза девушки на мгновение закрылись, и она крепче сжала одеяло. На ее лице вновь отразилась боль, а когда она открыла глаза, по ее щекам полились слезы. Я двинулся к ней, не задумываясь, и через какой-то миг сидел на краю кровати рядом с ней.

Джози дернулась и удивленно вскинула брови.

— Это было быстро.

Быстро — еще слабо сказано. Я вспомнил, что она не знает, кем я стал. У нас не было возможности поговорить об этом.

— Как ты себя чувствуешь?

Она на секунду заколебалась.

— Не знаю. — Ее взгляд переметнулся к занавешенным окнам. — Как долго я спала?

— Пару часов.

Она наморщила лоб.

— Ты же не уходил?

— Нет. — Я сделал глубокий вдох. — Знаю, что ты злишься. Хочешь, чтобы я…

— Я не злюсь на тебя, — сказала она так спокойно, что я сначала подумал, что у меня глюки. — То есть, я хочу, чтобы ты попытался найти Митчелла. Я этого так не оставлю. Я просто… — Она медленно покачала головой. — Просто не злюсь.

Я смотрел на нее с недоверием.

— Как ты можешь на меня не злиться? Ты должна быть в ярости. Ты должна… — Она должна ненавидеть меня. Но я не мог заставить себя сказать это вслух. — Не знаю, как ты можешь не злиться.

— Возможно, я разозлюсь позже, — Джози опустила руку на одеяло, и та задрожала.

В моей груди разверзлась пустота.

— Тебе очень больно?

— Не очень, — ответила она, изучая покрывало. Ее пальцы сжимали его край.

— Я вижу следы укусов. Уверен, тобой часто питались. На тебе синяки. — Я сделал паузу. — Повсюду. — Во мне закипал гнев, но я постарался говорить спокойно. — Он, то есть они сделали с тобой что-нибудь, чего я не вижу?

Джози зажмурилась, и моя сдержанность испарилась.

За окном полыхнула ярко-белая вспышка, а затем прогремел гром.

Глаза девушки открылись.

— Ты имеешь в виду, была ли я… изнасилована? Нет, — она все сжимала в пальцах одеяло. — Гиперион грозился это сделать, но не получил возможности. В основном из-за того, что я была ему противна.

Не сказать, что ее слова меня успокоили. Некоторым насильникам необязательно испытывать симпатию или даже влечение к жертвам, чтобы изнасиловать их. Но речь шла не об этом, и я мог надеяться только на то, что Джози ничего не скрывала. Очевидно, что Гиперион нашел другие способы пытать ее, чем он, собственно, и занимался, но часть моего неконтролируемого гнева остыла. Грозы на улице не будет.