Невеста призрака - Янгцзе Чу

Некоторое время мы молчали. Ночь выдалась мягкая, благоухающая сладкими ароматами деревьев. Кругом росла длинная трава, и слабый блеск светлячков смешивался с мерцанием низко висевших звезд. Хотя я не видела лица следователя, он вроде бы погрузился в глубокие раздумья.

– Ты сделаешь кое-что для меня? – наконец вымолвила я. – После того как я умру, пожалуйста, позаботься о моей семье. Убедись, что Фэн не причинит никакого вреда. Или даже изгони ее, если сможешь.

Под шляпой сверкнули зубы.

– Почему бы и нет?

– И еще одна вещь.

– Для умирающей у тебя многовато просьб. – То, что он не принял мою кончину всерьез, огорчило меня. Я-то ведь отчаянно по нему скучала, проливая слезы и мучаясь виной при мыслях о его смерти. Будь я сильнее, сказала бы об этом, но было уже слишком поздно с ним спорить.

– Сними шляпу.

– Зачем?

– Хочу увидеть дракона лицом к лицу.

– Ты боишься?

– Говорят, увидеть это волшебное существо – к удаче. Мне бы не помешала толика везения в следующей жизни.

Эрлан немного помолчал. Затем снял шляпу. Луна светила на его лицо. Не знаю, чего я ожидала – возможно, голову громадной твари, мельком увиденную на Равнинах мертвых, – но стоило догадаться, что он мог принимать и человеческую форму.

И его красота превосходила все ожидания. Даже не красота – великолепие. Уставившись на его тонкие черты, я настолько разволновалась, что не смогла отвернуться. Длинные аристократические глаза, резко очерченные брови-мечи. Я изнемогала от вида его изящного лица и контраста его бледной кожи и темных волос. Но именно его взгляд приковал мое внимание. Эти глаза под густыми ресницами были одновременно яростными и нежными, обжигавшими своей ясностью. На мгновение я осознала глубину его нечеловеческого, чудовищного величия, которое ставило Эрлана высоко надо мной. Я была не в состоянии отвести глаза от этого зрелища. Хотела и дальше зачарованно лететь к нему взглядом, словно ночная бабочка к луне.

Потом он все испортил, бросив мне:

– Хм, теперь счастлива?

Мгновенно вспомнив о его дерзости, я не сдержалась.

– Так ты поэтому считаешь себя неотразимым для женщин?

Эрлан улыбнулся. Ослепительной улыбкой, от которой у меня закружилась голова.

– Я всегда говорю правду.

Я отвернулась прочь. Последнее, чего бы мне хотелось, это отреагировать на него так же, как реагировали все другие женщины при виде его лица. «Неудивительно, что у него такое самомнение», – подумала я, в то время как предательское сердце рвалось вскачь, будто сбежавшая лошадь. Не так я собиралась умереть – но быть по сему. Невозможно выигрывать каждый раунд. Фактически я уже заблудилась в этой жизни.

Но Эрлан затряс меня.

– Ты правда умерла?

– Как тебе удается дотрагиваться до меня?

– Ты дух. Моя должность предусматривает власть над духами, – ответил он.

– Я думала, ты всего лишь мелкий чиновник.

– После завершения этого дела – уже нет.

– Повезло тебе. – Я закрыла глаза. Силы утекали из оболочки, точно вода, бегущая сквозь пальцы. Но Эрлан снова меня затряс.

– В чем дело?

– Ты не можешь умереть. Пока. Вдруг понадобишься мне как свидетель.

– Слишком поздно. – Чудовищная слабость превратила руки и ноги в желе.

Моя оболочка явственно растворялась. Эрлан свирепо на меня взглянул.

– Есть и другой путь. Ты почти стала голодным духом. Разве не знаешь, что способна поддержать свои силы при помощи энергии «ци» другого?

Я вздрогнула. Так поступала годами Фэн, высасывая жизнь из любовника.

– Не могу так обращаться с Тиан Баем. Лучше умру.

Взор Эрлана был непроницаемым.

– Так сильно его любишь? Вообще-то я хотел предложить иное. Тот метод, о котором подумала ты, незаконен.

Я не могла долго смотреть на него. Его красота была пугающей, почти сверхъестественной.

– Что же ты предлагаешь?

– Нечто такое, за что императоры убивали.

От слабости я даже не смогла закатить глаза:

– И что это?

– Ну, моя жизненная сила, что ж еще.

До меня с трудом доходил смысл его слов. Что-то о процессуальных нарушениях, документах и поддержке свидетеля. На какой-то миг я потеряла сознание и снова пришла в себя, причем у меня возникло странное чувство – Эрлан старается убедить нас обоих.

– …изменит тебя, разумеется.

– Что? – слабо переспросила я.

– Ты умираешь, – внезапно бросил он. – Быстро! Выбирай!

Я попыталась прийти в себя.

– Что выбирать?

Уголок его рта дернулся.

– Мое дыхание или мою кровь.

Говорили, будто колдуны подкармливали своих фамильяров через дырку в ступне, но даже в таком изнуренном состоянии я не могла и помыслить о высасывании его крови. Поступить так – значит уподобиться какому-то злобному призраку, понтианаку, словом, стать бесплотным кошмаром со всеми сопутствующими ужасами.

– Дыхание, – наконец ответила я.

– Тогда живее! – бросил он.

Не желая показывать страх, я упала в его объятия. Он оказался близко, слишком близко.

Я зажмурилась. Его губы коснулись моих, вначале кратко, словно пробуя. Между лопаток пробежал озноб. Кажется, он хотел что-то сказать. Затем выдохнул.

Его дыхание было жарким и чистым – ветер, который проник насквозь и мгновенно меня растопил. Мир закружился, звезды в небесах замерцали подобно свечам. Не осталось ничего, кроме хватки его рук и горячих губ. Там, где его кожа соприкасалась с моей – у щеки, у шеи, – все обожгло. Вынудив меня шире открыть рот, он крепко прижал свои губы к моим. Его выдох просочился в мое тело, проник в каждую клеточку – и я уже не могла этого выносить.

Я желала укусить его, закричать. Его язык, мягкий и скользкий, как угорь, проник в мой рот. Трепеща, я впилась пальцами в его спину, и он ахнул от боли. Мою грудь сдавило, дрожь сотрясала тело. Откуда-то издалека я услышала его низкий стон, но разжимать руки совершенно не хотелось. В конце концов, именно так призрак мог украсть чью-то жизнь. Я ощутила, как лихорадочная и странная истома овладела мной.

Потом он мягко встряхнул меня.

– Хватит.

Глаза неохотно открылись. Мы с Эрланом переплелись, точно клубок. На какой-то ужасный миг я подумала, что он умер. Потом почувствовала, как его грудь поднимается и опускается подо мной. Луна превратила все вокруг в серебро, и мы будто очутились в мире серых и черных полутонов. Я уткнулась лицом в его грудь. Его забавная одежда эпохи Хань не могла скрыть ни гибкой грации тела, ни напряженных мышц живота.