Невеста призрака - Янгцзе Чу

Когда мы взобрались наверх, мой проводник промолвил:

– Для юной женщины ты обладаешь редким даром – молчанием.

Не замечала за собой такого, но и крушить его иллюзии не захотела.

– А вы всегда окружены болтушками? – отважилась на вопрос я.

Он содрогнулся.

– Нахожу их внимание крайне утомительным.

Я поперхнулась от этого проявления тщеславия. Невольно в уме всплыл образ визжащих дам, бегущих прочь от монстра, однако Эрлан сказал только:

– Итак, ты считаешь, что в состоянии раскрыть тайну Лим Тиан Чина?

– И как я должна это сделать? Прогуляться к его дому и сообщить, что готова к браку?

– А неплохая идея, кстати. Сходи туда. Посмотрим, что ты сможешь выяснить.

Я тяжело уставилась в темноту под полами шляпы, гадая, шутит ли он.

– Но особняк Лим, скорее всего, уже охраняют демоны.

– Верно, но я имел в виду немного другое. Второй дом Лим Тиан Чина.

Я мгновение молчала.

– А, Равнины мертвых.

– Конечно. Он не ожидает подобного.

– А почему вы не пойдете?

– Потому что не могу. Равнины предназначены для человеческих душ – это промежуточное место, напоминающее реальный мир, ибо без него шок перехода от жизни к смерти стал бы слишком велик для некоторых.

Равнины мертвых. С момента, когда я узнала о них от Фэн, меня тянуло туда. Неужели из-за того, что мой дух теперь приблизился к смерти? Но вариантов у меня оставалось мало.

– Я поеду, – ответила я наконец. – Если это поможет выиграть мое дело. Но вы можете дать мне что-то в помощь? Призрачные деньги или верховую лошадь?

– Это человеческие припасы, к которым у меня нет доступа. Но я дам тебе нечто лучшее.

Он сунул руку в карман и вытащил блестящий плоский диск, заостряющийся к одному концу, точно лепесток цветка. Схватив его, я с изумлением поняла – это чешуйка, но такой величины, что невозможно вообразить ее хозяина. Она была размером примерно с мою ладонь, с одного конца была покрыта неглубокими бороздками, а другой был волнистым и бритвенно-острым. В лунном свете чешуйка блестела, как королева жемчугов, она была столь сияющей, что выглядела мокрой. Но когда я провела по ней пальцем, она оказалась идеально сухой.

– С ее помощью можно призвать меня. Куда лучше, чем призрачные деньги, а?

Он казался таким самодовольным, что я еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Но вы не сможете попасть на Равнину мертвых.

– Да, но есть другие районы, где я могу пригодиться. Уверен, ловкая девушка вроде тебя легко отыщет путь на Равнины. – Его иронический тон заставил меня задуматься о том, знал ли Эрлан о Фэн и ее предложении. – Просто возьми чешуйку и подуй на волнистый краешек. Потом назови мое имя, и, если смогу, я приду к тебе.

К моему удивлению, мы быстро приближались к окраинам города. Необычный следователь вел меня по прямой, срезая путь, словно летящая птица. Однако когда я оглянулась в поисках тропинки, то не увидела ее. Все, что осталось, – темная шелестящая масса деревьев и высокие копья лаланга. Я задалась вопросом, уж не снится ли мне все это – так ясно различалось бледное сияние песчаной почвы на извилистой тропке, однако оставшийся позади путь казался непроходимым.

– Так, – сказал он, останавливаясь перед морем крыш под нами. В некоторых окошках горели масляные лампы, и благодаря острому зрению я могла видеть блеклые отблески зеленых и голубых огоньков духов на темных улицах. – Сможешь сориентироваться?

Я заколебалась.

– Да. Что касается денег и повозки… – я безнадежно пожала плечами.

– Ты уже справляешься гораздо лучше, чем можешь представить, – неожиданно мягко промолвил Эрлан. – И запомни еще одну вещь. Время на Равнинах течет не так, как здесь. Темп то ускоряется, то замедляется, но в целом идет быстрее, чем тут. Человек может умереть в одну ночь и возродиться на следующий день, даже проведя месяцы либо годы на Равнинах мертвых. Я не стану лгать. Там довольно-таки опасно. По правде говоря, я даже не уверен, что ты сумеешь туда попасть, поскольку сама еще не умерла.

– А если не смогу?

Он пожал плечами.

– Тогда придется попробовать другую тактику. Но я не забуду твою помощь. – Я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но он меня опередил: – Если доберешься до Равнин, никому не верь. И ничего не ешь. У тебя пока есть живое тело, и это громадное преимущество – оно поддерживает тебя куда сильнее, чем если бы речь шла о мертвеце.

– Если я не стану есть тамошнюю еду, я не исчезну?

– Если хочешь вернуться в мир живых, лучше не ослаблять дух едой мертвых.

– Так и Старый Вонг говорил.

– Это кто?

– Наш повар.

Эрлан надменно взмахнул рукавом.

– Ну ладно. Просто помни мои слова. Мне пора идти. Я слишком замешкался, а на носу полным-полно важных дел.

Дюжина других вопросов готова была слететь с моих губ, но в этот момент раздался страшный грохот. Сильный ветер сотряс меня и закрутил вокруг вихрь из листьев и веток. Я закрыла глаза, спасаясь от стихии, и, когда снова их открыла, – мой спутник исчез. Далеко наверху в ночном небе я заметила полосу света, вьющуюся подобно угрю в море, но она пропала так стремительно, что оставалось лишь гадать, не привиделось ли мне это.

Глава 19

Я провела ночь на холме, не чувствуя сил пойти в город и потратить и без того скромные сбережения адских денег на некое подобие переправы. Здесь росло гигантское дерево с корнями-подпорками, похожими на низкие стены, и я вскарабкалась на него, словно боязливый пеландок^[41].

У нас рассказывают множество историй о «мышином олене», столь крохотном, что мужчина может поднять одного и легко положить в сумку. Размером пеландок с кошку, а ноги у него изящные, как тростинки. Говорят, охотиться на него легче легкого – стоит лишь постучать по сухим листьям парой палочек. Самец тут же появится, думая, что перед ним соперник, и начнет быстро стучать в ответ собственными ножками. Охотник тут же стреляет в пеландока дротиком из духовой трубки и несет домой на ужин. Всегда считала, что это самый несправедливый способ схватить зверя, притом опровергающий сказочную репутацию «хитрюги оленька». Обхватив коленки, я пришла к выводу, что в грандиозной интриге оказалась не более эффективной, чем пеландок, – скрывала свою беспомощность то тут, то там и отзывалась на стук сведений, собранных по крохам.