Линия разлома - Александр Афанасьев

Начальник станции задумался.

– Напиши мне рапорт…

– О чем, сэр?

– Что твой напарник неоднократно жаловался на головные боли, порой ведет себя неадекватно, забывает сказанное пять минут назад. Я попробую выпихнуть его отсюда на реабилитационный курс. Или хотя бы на внеплановое медицинское обследование – оно займет две недели, за это время ставка тут заполнится.

– Понял, сэр.

– Как Исмаил?

– Мне показалось, стабилен, сэр. Он даже улыбался.

– Улыбался… – начальник станции достал компактный проигрыватель и вставил в него карту памяти «MicroCD» – тогда вот это послушай…

…..

– Аллаху Акбар.

– Мухаммад расуль Аллах.

– Салам, брат. Да укажет тебе Аллах правильный путь и да приведет в порядок дела твои.

– Брат, никто не приведет в порядок наши дела, кроме нас самих. Но баркалла за хорошие слова.

– Как продвигаются дела? Я слышал, была заваруха там у тебя.

– Да, машаАллах, все в порядке. Тут просто албанцы совсем оборзели, краев не видят. Пришлось порешать.

– Я отправил. Товар уже в Польше.

– Сколько?

– Тонна, как и обещал. Идет обычным маршрутом. Я маячок не стал ставить, мало ли.

– Правильно, брат. Осторожность никогда не помешает.

– Я с Магомедом разговаривал.

– И что?

– Ему тоже надоело платить. Он согласен.

– А дальше?

– Я собираюсь говорить с Сухробом. У него связи на той стороне. Слышал, он дочь свою за авторитетного амира выдал. Если Сухроб согласится, можно будет работать самим.

– Опасно, брат.

– А сейчас – глупо. Мы больше половины отстегиваем кяфирам, нам крохи остаются. А если что не так – нас и сольют.

– А как здесь?

– А как албанцы торгуют? Как сицилийцы торгуют? Турки? У каждого своя сеть. Сеть, в которой только свои, которые стучать не будут. У нас в Европе нохчей – тысяч сто, это большая сила, брат. Как они живут? Чем они занимаются? Сортиры моют за кяфирами, астагфируЛлах?

– Нехорошо говоришь, брат…

– Если себя правильно не поставим, так и окажемся баранами. Если ты баран – будь готов к тому, что тебя зарежут. Надо собираться вместе… /неразборчиво/ пока нас всех не опустили.

– Надо будет полиции отстегивать.

– Так и отстегнем. Благое дело – ментам отстегнем, прикормим. Будут за нас разбираться, а мы хозяевами будем. Так и должно быть.

– Громкие слова говоришь, брат.

– Я не только говорю, я и делаю. Я поговорю с Сухробом, а ты – покатайся, переговори, кто там у вас главный, в диаспоре. Тут, там… не сиди на месте, брат, чеченцы всегда главные должны быть, во всем. Подкатись к братьям, которые с Шама[102]приехали, они чистые, жертвовать готовы. Объясни, что это тоже джихад. Пусть кяфиры от ширки дохнут, а на их место мы придем.

– Аллах Акбар.

Начальник станции выключил магнитофон.

– Сукин сын…

– Этого следовало ожидать. Рано или поздно.

– Сукины дети… Они все тут… как испорченные. Какого черта им надо, сэр?

– Жадность, мой мальчик, жадность.

– Да, но он получает от сотрудничества с нами пол-лимона евро в месяц. И столько же получает его ублюдочный братец – это если он не обманывает нас при торговле, что весьма вероятно. Мы берем на себя транспортировку товара сюда из Баграма, берем на себя прикрытие в Европе – у них вообще не остается проблем, кроме того, чтобы раскидать товар мелким оптом. И его что-то не устраивает.

– В этой жизни мало найдется людей, которых все устраивает. Меня, например, тоже много чего не устраивает.

– Что будем делать, сэр?

– Пока ничего. Я тебе это записал, чтобы ты посмотрел в диаспоре, кто может заменить Исмаила.

– Ну…

– Смотри внимательно. Я не хочу разбираться с Исмаилом своими руками, пусть его уберут сами чеченцы. И нам надо оставить распределительную сеть, это обязательно. Исмаил дело говорит. Европейский рынок полностью под албанцами, а за албанцами стоит сам знаешь кто. Мне не нравится, что деньги из Европы утекают за океан. И надо…

Где-то за окном глухо громыхнуло. Начальник станции привстал с кресла.

– Машина? – вопросительно сказал он.

Его подчиненный ответить не успел, потому что ракета, запущенная с территории Белоруссии, попала в здание.