Юджин - повелитель времени. Книга 8. Королевство Гаргалот - Гай Юлий Орловский

Я вздохнул еще тяжелее.

– Одно дело вмешаться в уличную драку, другое – в битву армий, что перекраивают карту! Я же не знаю, на чьей стороне правда…

– Что-о?

Он вытаращил глаза, на лице патетическое изумление ребенка, который прекрасно понимает, что на свете существует только его правда.

– На чьей стороне историческая правда, – уточнил я. – В моем королевстве были мрачные и кровавые нашествия… когда начисто вырезалось покоренное население и уничтожались города, но в результате именно на тех выжженных землях и возникли затем новые королевства, что стали самыми богатыми, цветущими и могучими… А убей, к примеру, этих завоевателей и останови нашествие, было бы лучше? Для тех людей – да, останутся живы, но… для будущего? Не сгнили бы те народы в сытости и разврате?.. Может быть, человечеству для взлета необходимы кровавые бури, уничтожающие целые народы?.. Это как кровопускание у человека, которого хватил удар. Не пустить ему кровь – умрет.

Он смотрел с ужасом.

– Ты что говоришь?

– Сам не знаю, – признался я. – Весь в сомнениях, Фицрой. Потому не буду влезать в местные свары. Как получится, так получится. Возможно, для истории лучше, если бы победил Антриас. Как думаешь, будь мы уламрами, на чьей бы стороне воевали?

Он сказал сердито:

– Мы не уламры!

– Но и не дронтарцы, – напомнил я. – Давай начнем строить дивный новый мир, в котором с самого первого дня все будет правильно и справедливо?.. Ну, как сможем.

Он поиграл желваками, глаза сердитые, проговорил с усилием:

– Да, ты прав, хотя прав, как какая-то древняя ящерица, для которой все люди – муравьи…

– Муравьи, – сказал я, – это хорошо. Они тоже люди.

Он ответил сердито:

– Ладно, согласен. Пусть тут все горит пропадом! Отыщем незанятые земли и будем создавать новое королевство на законах справедливости и еще чего-то там умного и красивого, хоть и не понял.

– Это неважно…

– Главное, – подчеркнул он, – на законах, что придумаем мы, а мы разве можем быть неправыми?

– Здесь не сгорит пропадом, – утешил я. – Не один король, так другой. Ничего не меняется, Фицрой!.. А вот мы можем. Ничего, что я так торжественно?

Он зыркнул на меня с недоверием.

– Ничего, хоть и непривычно. Никогда таким серьезным не видел. Будто и в самом деле готов делать то, что сказал!

Я заулыбался, хотел брякнуть какую-нибудь похабную шуточку, но вдруг ощутил, что во мне сейчас в самом деле раскрыло хлебало нечто благородное и возвышенное. Нельзя такому затыкать пасть, а то вообще умолкнет, и стану стандартным чмо, что над всем хорошим погыгыкивает, оставаясь полным говном.

Он с недоверием следил за выражением моего лица.

– На рассвете, – напомнил я.

Он кивнул и вышел, а я принялся старательно рассчитывать, как будем двигаться на юг, если солнце не стоит на месте, а компасов не существует, то ли изобрести сложные астрономические таблицы, но я точно не Коперник, то ли положить перед штурвалом мой кинжал, в рукояти которого есть и компас, пусть даже в виде черточки на крохотном экране.

Через некоторое время дверь отворилась, я, еще не поворачиваясь, узнал бесшумный шаг Понсоменера, хотя, как мне кажется, почувствовал его еще в коридоре, скоро в самом деле на скрипочке заиграю, а то и петь начну.

Понсоменер, который в последние дни вообще не попадается на глаза, хотя даже не представляю, чем он занят, сказал со спины равнодушным голосом:

– Глерд адмирал, в море последние два дня плавает корабль.

– Там многие плавают, – ответил я, – а что не так?

– Один и тот же корабль, – пояснил он. – Слишком уж прилип к этой части моря. Даже берега. Вчера плавал чуть восточнее, сегодня на западе. Будто ищет чего-то. Или что-то ждет.

Я нахмурился.

– Пойдем посмотрим. Это может быть случайностью, а может и опасным. А мы такие везучие, что второе куда вероятнее.

Он распахнул передо мной дверь, словно я дама, а когда двинулись по берегу в стороны выхода из бухты, нас заметил и бегом догнал Фицрой.

– Куда вас несет?

– Купаться, – сообщил я.

– Тогда почему не в заливе?

– Вода пресная, – пояснил я, – и вообще неромантично. Нет борьбы с волнами, возможности утопнуть, быть схваченным кальмаром или русалками…

Он оживился.

– Русалками?.. Можно, я с берега посмотрю?

Понсоменер бросил на него равнодушный взгляд, в котором на миг мелькнуло, как мне почудилось, легкое презрение деда к своенравному и дурашливому внуку.

Береговая полоса здесь на несколько миль вдоль воды заросла могучими деревьями, что значит – присутствие пресной воды сказывается во всей мощи.

Приподняв защитную рыболовецкую сеть зеленого цвета, все трое выбрались на самый край, а там настоящие крупные волны набегают на берег, шелестят галькой.

Понсоменер, ни на что не обращая внимания, кивнул в сторону восточной части моря.

– Видите?.. Сейчас на якоре. Даже парус спустил.

Фицрой спросил быстро:

– И что?

Я проговорил с неохотой:

– Мне тоже как-то не очень нравится этот корабль. Что-то в нем какое-то… не одобряемое моей чувствительной натурой.

Фицрой подхватил:

– А как мне противен! Мне вообще все не наши как-то совсем не нравятся. Даже не знаю почему. Только что в этом мелком суденышке особенного?

– Понсоменер заметил, – пояснил я, – что судно барражирует вдоль наших берегов. Туды-сюды, туды-сюды… Судя по флагу, корабль из королевства Гарн… Да посмотри в бинокль, деревенщина! Вон Понсоменер сразу сообразил.

Он буркнул:

– Понс у нас вообще соображатель.

– Скорее, – уточнил я, – догадист. Догадывается, чувствует…

Понсоменер промолчал, а Фицрой долго всматривался в свой бинокль, проворчал:

– Хочешь сказать, пронюхали?

– Скорее, – ответил я, – что-то смутно заподозрили. Пара кораблей пропала в этой части моря, а когда нет ни войн, ни бурь, такое заметно. А у них море не просто море, а линейное, что значит вытянутое вдоль берега. Остального пространства воды не существует. Так что примерно понимают, где эта вот непонятная гибель кораблей случилась. Теперь выслали корабль, чтобы понаблюдать и проверить, насколько это правда.

– Похоже, – сказал Фицрой, – о бухте не знают?

Понсоменер ответил за меня:

– Скорее всего.

– Тогда что?

– До чьих-то лохматых ушей дошли слухи, – повторил я, – что в этом районе исчезли их корабли. То ли Бермудский треугольник, потом расскажу, то ли еще что, но осторожные люди решили понаблюдать.