Юджин - повелитель времени. Книга 8. Королевство Гаргалот - Гай Юлий Орловский

Возвращался уже ночью, на фоне звездного неба и двух лун поднялась темная стена деревьев, я протиснулся на ту сторону, там у самой воды полыхают костры, все освещено, работа продолжается и ночью.

Охрана явно передала по цепочке весть о моем появлении, внизу от костра с гвардейцами навстречу мне поднялся Ваддингтон.

– Глерд, – сказал он с беспокойством, – не будет с моей стороны дерзостью спросить, как прошел разговор с герцогом?

Я покинул седло, один из гвардейцев быстро ухватил коня под уздцы.

– Не будет, – сообщил я. – Глерд Ваддингтон, как я понимаю, вы беспокоитесь за стройку?

Он ответил торопливо:

– Простите, адмирал, но… из-за этого я и позволил себе переступить этикет…

Я отмахнулся.

– Неважно, главное, ваше отношение к делу. Так что спрашивайте.

Он, все еще смущенный, торопливо взял себя в руки и спросил:

– Адмирал, о чем удалось договориться?

– Все подтверждено, – заверил я. – Жизнь устроена так, что любые связи и договоренности слабеют, если их не подтверждать время от времени.

Он ответил со вздохом:

– К сожалению, это необходимость.

– Потому, – сказал я, – будем подтверждать стойко и без горестного ропота. Как я и сделал. Вообще без ропота. Ибо!.. У нас великие цели, дорогой глерд Ваддингтон. А сейчас прощаюсь до утра. Если, конечно, ничего не случится…

Он вытянулся, в голосе прозвучал сдерживаемый вызов:

– Когда охраняю я по своим правилам, ничего не случится!

И все-таки половина ночи прошла для меня в беспокойстве и тревоге. Постоянно чудится, что где-то что-то прошляпил. Слишком быстрый переход от ничегонеделанья к бурной деятельности и непосильной нагрузке. Но, видимо, во мне что-то да есть такое, что еще в том мире заставляло время от времени отправляться на поиски работы, в то время как мои приятели беззаботно и счастливо жили на пособие и не рыпались.

Так что да, страшно и непривычно быть не просто работником, а руководителем, но еще Пифагор сказал, что стыдно прожить жизнь, так и не узнав, на что способны наши ум и тело.

С другой стороны, при всей жажде ломать и строить, как же хочется просто лежать, а чтоб все само делалось…

В конце концов заснул так вот незаметно, продолжал строить корабли, целую эскадру, и только под утро сообразил, что это сон, потому что легко перепрыгиваю с корабля на корабль в открытом море и не могу вспомнить, когда это страна меня послала сюда штормовать. Или штурмовать, не помню.

После короткого завтрака почти на ходу я торопливо покинул помещение, нужно обойти все бараки и мастерские. Заказы мои сложноваты и причудливые, на взгляд местных умельцев, надо следить, чтобы не привнесли своего «как лучше», не поправляли, не доделывали по своему усмотрению, а потом вышел из последней мастерской и замер на берегу.

Хотя и не эстет, но какая же это красотища… Из предосторожности я сразу расположил верфь на своей стороне бухты, как и все строения, теперь там почти тесно, учитывая возрастающее количество стапелей и выдвинутых в залив причалов.

Даже там, где пока нет даже скелетов кораблей, рабочие уже подготавливают место и таскают туда отесанные бревна. Почти вижу, как начнут обрастать деревянным мясом гордые и прекрасные каравеллы, красивые и романтичные, навсегда оставшиеся эмблемой самого юного и устремленного в будущее периода мореплавания.

Мастера и рабочие почтительно кланяются издали, а я неотрывно смотрел на бухту, где обе каравеллы медленно маневрируют на середине. Ветер, откуда бы он ни дул, расшибается о стену деревьев и уходит поверху, но малая часть все же опускается вниз, как раз достаточно, чтобы осторожно поднимать все паруса.

Роннер Дорриган подошел тихохонько и остановился в сторонке, не навязываясь, хочу замечу, хочу нет, я же адмирал, державных дум глубоких полн…

Я заметил, хоть и адмирал, милостиво кивнул, приглашая приблизиться.