Юджин - повелитель времени. Книга 8. Королевство Гаргалот - Гай Юлий Орловский

Рундельштотт недовольно скривился.

– В магии даже сами маги обычно не понимают, как заклятие работает. Тем более, не знают посторонние. Все видят только результат. А что еще народу надо?

Я промолчал, все верно, тем магия и нехороша, что каждый маг, как гребаный йог, вынужден учиться заново. Нет ступенек развития, по которым развивается наука.

Темная поверхность камня тянулась недолго, перешла в стену уже дикую, неотесанную, привычную для глубокого ущелья, по дну которого идет дорога.

Понсоменер подождал нас, лицо бесстрастное, но я уже разбираюсь в оттенках, рука инстинктивно изготовилась хватать и сжимать рукоять пистолета.

– Наверху, – сказал он.

Я зыркнул на верх стены ущелья, ничего не видно, но там груды камней, за которыми и прятаться удобно, и камни оттуда сбрасывать легче легкого.

Рундельштотт указал пальцем на выступ в стене, Понсоменер вгляделся, кивнул, ответил что-то шепотом. Фицрой старательно прислушивался, но, судя по разочарованию на его лице, либо не расслышал, либо не понял услышанное, что еще обиднее.

Я остановил коня, слез и вытащил из мешка ящик со сложенной винтовкой.

– А-а, – сказал Фицрой, – понятно… Как в тот раз?

– Да все, как в тот раз, – ответил я, – женщины одинаковые, люди, поступки… Как только живем в таком мире?

Он наблюдал, как собираю винтовку, во взгляде готовность помочь, но и опасения глерда, дескать, нет ничего хуже, чем выказать неумение, потому наблюдал заинтересованно, а когда я передернул затвор, сказал торопливо:

– Можешь опереться о мою спину!

– Да ладно, – ответил я, – мой конь еще тот Фицрой, даже ухом не поведет, а ты весь вздрагиваешь. Интеллигент, наверное, тайный какой. Непротивленец…

– А тебе дам непротивленца. Я еще какой противленец!

Рундельштотт взглянул с одобрением на винтовку в моих руках.

– Догадался?

– Еще бы, – ответил я. – Вообще-то быстро учусь, мастер!.. Все знают, что это вы меня всему такому непристойному выучили. А я что, я не виноват, я просто зайчик, мягкий и пушистый. Сейчас вот смотрю со скорбью и печалью на тех нехороших людей… Вот в тот выступ надо?

Он кивнул.

– Да. Там целый пласт держится непонятно даже на чем.

– Поможем матушке-природе, – пообещал я. – Как ее дети. Именно тот выступ?

– Да, – ответил он с сомнением. – Хотя, конечно…

Я тщательно прицелился, хотя камень и не пытается сдвинуться, плавно нажал на спуск, в ответ получил в плечо совсем не плавно, несмотря на амортизацию.

Рундельштотт и Фицрой вздрогнули и даже присели. Выстрел прозвучал резко и громко. Глыба, которую я держал на прицеле, исчезла в облаке мелких осколков и каменной пыли.

Я ждал, когда все рассеется, но Рундельштотт неожиданно вскрикнул:

– Отступаем… Отступаем!

Когда слышишь в голосе такое, не переспрашивают, я ухватил коня под уздцы и бегом повел за Рундельштоттом и Понсоменером, только Фицрой мужественно прикрывал меня сзади.

За спиной глухо и мощно треснуло, словно молния ударила в землю совсем близко. Рундельштотт остановил коня, повернулся. Лицо стало бедным, глаза расширились.

Тяжелый грохот странно растянулся, вместо быстрого оглушительного треска пошли протяжные бухающие звуки, в каменной стене ущелья возникла и побежала вниз трещина, странно медленно, будто в нерешительности выбирая дорогу.

Под ногами земля не затряслась, а тоже медленно приподнялась, опустилась, снова пошла вверх, а там в стене быстро и страшно возникли еще две трещины.

Вся стена начала наклоняться в сторону ущелья. Рундельштотт крикнул:

– Все назад!.. Еще дальше!

Фицрой сказал с вытаращенными глазами:

– Ну и камешек… Он что, всю гору поддерживал?

– Похоже, – пробормотал я. – Вот бы так научиться замечать слабые места…

– У людей? – спросил он.

Каменная стена рухнула в ущелье, но там дальше осталась другая, свежая, блестящая молодыми сколами, а эта, рассыпаясь на лету, падала и падала на дно ущелья огромными гранитными глыбами.

Рундельштотт пробормотал:

– Сколько там было гуцаров?..

– Много, – ответил Понсоменер. – Но это был их выбор.

– Да, – сказал Рундельштотт, – однако они защищали свою землю.

– А мы свои жизни, – напомнил я. – Все, хватит!.. Как говорит наш мудрый философ Фицрой, есть наши люди, а есть не наши. Дальше, думаю, объяснять не надо. Пока мы на этой земле, то и живем по ее законам… Думаю, сможем пробраться под противоположной стеной. Туда камни не докатились… вроде бы.

Понсоменер обронил:

– Там наверху тоже были с камнями в руках.

– А теперь? – спросил я.

– Убежали.

Фицрой сказал быстро:

– Но арбалет не убирай.

– Зачем? – спросил я.

– Нравишься ты с ним, – пояснил он. – Такой смешной.