Линия разлома - Александр Афанасьев

– Патроны, босс. Трофеи. У кого нет денег – могут расплатиться ими. Местная мафия скупает…

…

– Вы, кстати, знаете, что когда-то Беларусь и Литва были единым целым?

– Не знал.

– А тут это помнят. Мне кажется, сэр, что местных нельзя назвать прорусскими. Они просто делают свои дела…

Похоже, тут все делают свои дела.

Через несколько минут подкатил «Крузер» Барни с оставшейся частью команды. А еще через несколько минут на обочине остановился многотонный «Вольво» с длиннющим прицепом – и водитель перекусил таможенную пломбу.

– Давайте быстрее, – сказал он, – пока менты не прищемили.

Восемь САСовцев быстро перекидали в машины полтонны снаряжения, и водитель, захлопнув фуру, положил новую пломбу, один в один таможенную. Козел передал несколько двухсотевровых желтых банкнот.

– Бывай, Юзас. Спасибо.

– Обращайся… – Водитель огляделся, как вылезший из норы хорек, и побежал к тягачу:

– Все. Можно ехать.

– А если нас тормознут на трассе? – подозрительно спросил Крейг

– Не тормознут. Вся местная милиция в доле. Они знают, что отдыхающие натовцы сорят здесь деньгами и есть команда не трогать их. Если прижмут – надо сказать: ангел дань снял. И все будет хорошо…

Бросив машины и замаскировав их, спецназовцы разобрали оружие и снаряжение. Все они имели полный комплект снаряжения, не имеющий ничего общего с британской армией. Недорогая, но высококачественная польская форма от «Геликон», русские рюкзаки (у русских было отличное снаряжение под «калашникова») и разгрузки. Автоматы тоже были польские, в основе имели новенькие «АКМ» производства «Pioneer Arms» в Радоме. Они были хороши тем, что в отличие от стандартных польских автоматов позволяли использовать весь многочисленный «афтермаркет», производимый для «АКМ», и при этом были изготовлены на современном оборудовании из современных материалов. На всякий случай в группе было два бесшумных «Вепря».

Помня о предостережении сэра Питера, капитан отдал приказ, который в группе многие не поняли, хотя выполнили как всегда. Приказ был – уничтожить базу, но его можно было понимать и «уничтожить имущество, но не людей». На всякий случай – у каждого в группе был израильский кронштейн на цевье «АКМ», который позволял подвесить под цевьем русский травматический пистолет «Оса». Получался гибрид несмертельного и смертельного оружия. Капитан отдал приказ – по невооруженным и не ведущим в вашу сторону огнь русским использовать только это и при возможности – захватить пленных, которые покажутся интересными. Не все это поняли, но приказ выполнили.

Разобрав снаряжение, группа выдвинулась в направлении русской военной базы…

Капитан Стивен Крейг – второй раз за последние десять минут, начал просматривать базу в ночной бинокль. Ему не нравилось то, что он там видел, и сильно не нравилось.

База была активна, для ночного времени – опасно активна. Вертолеты, судя по всему, готовились взлетать, то туда, то сюда курсировали машины. Не было похоже, что русские ждут нападения, скорее, они собирались совершить его сами – но если база активна, если никто не спит – налет может быть опасен. Это только с вида вертолет кажется неуязвимым, на самом деле он очень уязвим. В Афганистане считались опасными районы, где отмечалось присутствие Диско, «ДШК», крупнокалиберного пулемета, который русские разработали в тридцатых годах. Но тут можно нарваться не на «ДШК», а на намного более опасные «КОРДы» и «Гусары», которые может переносить один боец. Одна очередь «КОРДа» – и вертолет готов…

– Как тебе это нравится?

– Хреновое дело, босс, – Козел целился в кого-то из полуавтоматического «Вепря» с французским термооптическим прицелом. На всем их оружии были финские глушители, но полностью звук они не скроют

Крейг достал спутниковый. В отличие от рации связь по спутнику была более устойчивой и несравнимо безопаснее.

– Гнездо, это Гробовщик главный, как принимаете?

– Гробовщик главный, принимаю громко и четко. Код аутентификации, пожалуйста.

– Гнездо, код аутентификации Гольф-сьерра, повторяю, Гольф-сьерра.

– Гробовщик, код принят, слушаю вас.

– Гнездо, активность выше расчетной, повторяю – активность выше расчетной. Объявляю красный, повторяю – красный.

– Гробовщик, запрашиваю дополнительную информацию.

– Гнездо, база активна. Высадка опасна, повторяю – опасна. Мы не можем безопасно высадить десант.

– Гробовщик – принял, даю Медведя.

Медведь была кличка «ДСО»

– Гробовщик, это Медведь, что там у вас?

– Медведь, сэр, база активна, повторяю – активна. Русские к чему-то готовятся. Высадка опасна, предлагаю перенести ее.

– Гробовщик, мы не можем этого сделать. Окно будет только сегодня.

Черт…

– Гнездо, вопрос – мы можем задержать высадку?

– Гробовщик, думаю, что можем, но не более чем на час. Десантная группа уже в вертолетах, на низком старте.

– Понял, Гнездо, прошу отложить высадку на один час.

– Гробовщик, принял.

– Медведь, я направлю вам дополнительную информацию, ожидайте.

– Гробовщик, принял.

– Все, отбой.

Крейг отключил связь и начал прилаживать переходник от бинокля – он был с функцией записи – к телефону, чтобы перебросить видео в штаб. Возможно, это кого-то образумит.

Примерно через полчаса русские начали взлет.

В кромешной тьме бойцы передового дозора «22САС» наблюдали, как один за другим, маленькие русские птички поднимались с бетонки и исчезали во тьме. Судя по количеству вертолетов, русские затеяли что-то серьезное.

– Считаешь?

– Шестнадцать… – пробубнил Козел, не отрываясь от винтовки, похоже, полный набор.

– Точно. Что они задумали…

Крейг посмотрел на часы. Время еще есть. Снова достал сотовый, подключил.

– Гнездо, здесь Гробовщик главный, ответьте.

…

– Гнездо, здесь Гробовщик главный, ответьте. Гнездо, выйдите на связь…

Ответа не было. И это само по себе было дико – спутниковая связь потрясающе надежная, это мобильник, не зависящий от вышек сотовой связи. Когда-то давно у них в патруле, состоящем всего из четырех человек, был радист, он тащил на себе тяжелую рацию и приставку засекреченной связи. При патруле всего из четырех человек выключать из боя одного – крайне хреновое дело, но без этого нельзя. Теперь – спутниковая связь представляла собой трубку, весом чуть более пары сотен граммов, помещающуюся в карман. Она была довольно дорогой, а бюджет не безразмерен – поэтому на патруль выдавали две такие трубки, командиру и тому, кто считался радистом, но теперь был полноценным бойцом. Но многие бойцы «22САС» предпочитали потратиться и иметь свою собственную трубку, обычно «Thyraya», они гражданские и относительно недорогие, примерно в пять раз дороже средней мобильной трубки.