Я, капибара и божественный тотализатор - Юлия Риа

— Нет? — Света удивленно изогнула брови, явно не догадываясь, что именно я отрицала. — Поверь, подходит. Со стороны всегда виднее. Что скажешь, Элькарион?

Она похлопала единорога по шее.

— Соглашусь. Достойное лишь для избранных. — Он окатил меня надменным взглядом, явно давая понять, что меня к «избранным» можно отнести в последнюю очередь. — Мне избавиться от нее?

— Пока не надо. Она не станет мешать нам. Так ведь, Арина? — с нажимом произнесла Семицветик.

Я не нашла в себе сил ответить. Вместо этого повернулась к Диаре, подглядывающей за всем украдкой.

— Почему? Ди, почему? — повторила, не дождавшись ответа.

— Потому что я тоже хочу пройти этот путь! — вдруг выкрикнула она. — Вы бросили меня в Ритберге! Оставили, как до этого мой хранитель!

— Но мы же договорились… Ты согласилась…

— Да! Потому что вы меня вынудили. Быть брошенной возле Разлома или быть брошенной в Ритберге — вот из чего мне пришлось выбирать! А Света поняла, что даже пройти сам путь, приблизиться к храму — уже великое счастье для подобных мне! Когда они с Элькарионом проходили через Ритберг, я и не надеялась, что мне позволят пойти с ними. Но они — не вы, — обиженно бросила Диара. — Они не прогнали меня!

— Довольно, — холодно оборвала Света. — Пока мы тут тратим время на болтовню, другие подбираются к храму. Пошли! — приказала она, ударив пятками единорога.

Тот одарил нас с Каперсом насмешливым взглядом, развернулся и горделиво зашагал. Диара на секунду замешкалась, точно собиралась что-то сказать, но потом качнула головой и свернулась клубком на руках у Светы.

Я смотрела вслед удаляющейся троице и чувствовала, как все внутри обрывается. Даже когда они скрылись за очередным поворотом, я не пошевелилась. Меня словно парализовало.

Не знаю, сколько я так простояла. В себя пришла, ощутив присутствие Нейта за спиной, а после — и его ладони на плечах. Он мягко развернул меня, заглянул в глаза и крепко обнял — так, словно пытался спрятать в кольце своих рук от разъедающей изнутри пустоты. Несколько долгих секунд я не двигалась, только вдыхала запах Нейта и ощущала успокаивающие поглаживания по спине. Потом невидимую плотину оцепенения прорвало.

Эмоции захлестнули меня, точно цунами, и я, боясь сломаться под их напором, вцепилась в Нейта. Прижалась к нему изо всех сил, уткнулась носом в шею и до боли закусила губу, сдерживая подступившие слезы. Я обнимала хранителя так отчаянно, словно он удерживал меня на краю пропасти, не давая упасть. Я нуждалась в нем больше, чем когда-либо.

Осознание этого напугало… но тут же схлынуло под натиском нового, гораздо более жуткого — мне придется выбирать, чью мечту исполнить: Нейта, которому я обещала вернуть силу бога, или Семицветика, грезившей другими мирами.

Я позволила себе еще лишь секунду в крепких объятиях, потом отстранилась. Нейт качнул головой.

— Что уже успела надумать?

Я молчала, продолжая сверлить его напряженным взглядом.

— Да брось, Арин! И не хмурься, а то сморщишься, как оставленный на солнце пиор. — Нейт улыбнулся и большим пальцем коснулся моей переносицы, точно собирался стереть беспокойство не только с моего лица, но и из сердца.

— Ты не Ран: отшучиваться на серьезные вопросы — не в твоих привычках. Не притворяйся, будто не понимаешь.

Нейт скрестил руки на груди.

— То есть ты уже определилась? И что выбрала, позволь узнать? Мы с удвоенным усердием спешим к храму или мне пора впадать в уныние, меланхолию и алкоголизм?

— Может, ты не заметил, но сейчас не лучшее время для сарказма, — процедила я.

Его наносное шутовство разозлило. Мой мир только что перевернулся с ног на голову и теперь балансирует, точно заправский циркач. Необходимость выбирать, решая чужие судьбы, пугает до ледяных судорог в мышцах, а тот, кого мое решение касается напрямую, делает вид, что его это вовсе не беспокоит!

— А для чего сейчас лучшее время? — в голосе Нейта проскользнуло недовольство. — Думаешь, начни я давить на тебя, будет лучше? Или ждешь от меня героического отказа в пользу твоей свихнувшейся подруги? На это я бы особо не рассчитывал.

— Она не была такой! Никогда не была, — добавила тише.

Почему я оправдываюсь? Почему мне так важно, чтобы Нейт понял, что та, кого мы недавно видели, — не моя подруга? Наверное, потому что я сама отказываюсь принимать случившиеся со Светой перемены.

— Я рассказывал тебе, что тотализатор меняет участников, помнишь?

Я кивнула, не чувствуя в себе сил ответить, и Нейт продолжил:

— Что ж, теперь ты в этом убедилась. Айгерос притягивает лишь мечтателей, и не обычных, а именно тех, кто грезит другими мирами. Ты не представляешь, в какую эйфорию они впадают, оказавшись здесь. Радостно скачут, кричат, размахивают руками…

— И как долго добрые хранители позволяют им пребывать в счастливом неведении, прежде чем обрадовать правилами тотализатора?

— Недолго, — честно ответил Нейт. — Не стоит смотреть на меня так осуждающе, Ариш. У нас нет иного выбора — такова наша роль.

— Я понимаю, просто… просто это так жестоко!

Он пожал плечами, не соглашаясь, но и не отрицая сказанного.

— Айгерос — он как первый глоток воды для заплутавшего в пустынях Кироны путника, дразнит и пробуждает желание большего. Попав сюда, участники понимают, что другие миры — не вымысел, и не хотят возвращаться обратно. Проигрыш становится страшнее смерти. И тогда они меняются. Все и всегда, — подчеркнул Нейт. — Чужие жизни перестают иметь значение, и любая низость кажется оправданной. Ты единственная, кого не отравила собственная мечта.

— Просто моей здесь нет. Скажи, а проигравшие участники, которые возвращаются в родные миры, помнят об Айгеросе?

— Да. И обо всем, что с ними тут произошло.

Я мысленно застонала, понимая, что если выиграю, то на Земле лишусь единственного близкого человека. Потом выругалась в голос, пнула низкорослую траву и буркнула:

— Пошли.

Нейт догнал меня в два шага и схватил за руку:

— Уверена?

— Нет. Но лучше я обдумаю все по дороге к храму.

Он понятливо кивнул и зашагал рядом.