Хорошая девочка попадает в неприятности - Софья Подольская

Неровный свет выхватил хищную усмешку. Лена вцепилась в подлокотники. Нельзя давать ему то, что он хочет. Плакать, умолять, показывать страх или волнение. Пока он здесь, Сольвейг в относительной безопасности.

— Я хочу узнать, что с Мэдлин.

— А ты забавная шлюшка, — задумчиво прищурился. — Давай сыграем в игру? Ответ за ответ.

— Спрашивайте.

— Только предупреждаю, — процедил приближаясь, — не лги мне.

— Если вы поступите так же, лорд Фергюс.

— О, я буду говорить правду и только правду, — произнес наклоняясь. — Ведь рассказать ты уже ничего никому не сможешь.

Когда холенные, украшенные перстнями пальцы коснулись волос, Лена вздрогнула. Страх хтоническим чудовищем протягивал к ней скользкие холодные щупальца. Вдохнула. Ну, волосы. Подумаешь. Отрастут.

— Скажи, — ухватил за подбородок, — это все лорд МакНуад? Его интрига?

— Нет, — голос почти не дрожал.

— Я сказал, не лгать, — сильные пальцы сжали горло.

Лето у бабушки. Она с другими детьми на озере. Шум, возня, веселые брызги. По глупости нырнула слишком глубоко. Все гребла вверх, а вода, фильтрующая лучи июльского солнца, отказывалась отпускать. И даже мелькнул страх, что воздух закончится раньше. Вынырнула, казалось, на последних секундах. Судорожно хватала ртом, успокаивала колотящееся сердце. И только потом пришло понимание: тогда она действительно могла умереть. А сейчас. Интересно, как Искра с этим справится?

Он убрал руку, когда Лена захрипела. Дал время прийти в себя. А она, собственно, и не торопилась.

— Повторяю вопрос, это лорд МакНуад меня подставил?

— Нет.

Похоже, он разбил ей губу. Провела языком по зубам, проверяя все ли на месте, сплюнула на колени красным. Первая кровь. Последняя ли?

— Я готова поклясться, что правдиво отвечу на ваш следующий вопрос, если вы сделаете то же самое, — попыталась перехватить контроль. — И не сломайте мне челюсть, лорд Фергюс. Иначе разговора не получится.

— Не тебе ставить условия, дрянь!

— Вы хотите ответ. Я, узнать, что случилось с Мэдлин. Вы предложили игру и правила. Вы же можете их изменить.

— Ты права, — отлучился к столу, взял с него что-то и подошел, пряча руку за спиной. — Итак, последняя попытка. Это лорд МакНуад?

— Нет.

Поймав на клинок отблеск светильника, нож пробил кисть. Лена закричала.

— Ну? — повернул рукоять.

— Нет! Нет! Нет! Клянусь!

— Хм, — выдернул и задумчиво посмотрел на покрытое кровью лезвие. — Неожиданно.

— Где Мэдлин?

Спросила отдышавшись, стряхивая с ресниц тяжелые слезы. По коже растекался красный узор.

— На пути к морю.

Ненавистный голос донесся слева. Лена подняла голову, стараясь не сбиться с дыхательного ритма. Скоро боль начнет утихать, а порез затянется. Остается только молить Великую, чтобы он не заметил. Или заметил нескоро. Фергюс стоял у стола с бокалом в руке. Рубашка все еще была белой. Гадство.

— Это вы ее убили?

— Игра идет не так, — погрозил пальцем. — Сейчас моя очередь. Если не МакНуад, то кто?

— Я.

— И ты надеешься, я поверю, что какая-то девка это все спланировала? И в чем же твоя выгода?

Рана затягивалась. Интересно, сколько уже прошло? Нет. Нельзя так думать. Нужно сосредоточиться на здесь и сейчас. Держаться и подмога непременно придет.

— Завтра вы примете гейс, и ни одна женщина не окажется на моем месте. А другие лорды получат отличный урок.

— И это все? — спросил приближаясь.

— Да.

— Поклянешься?

— Нет.

— Знаешь, а я ведь могу решить, что тебе это нравится.

Опять по лицу. Ладонью, наотмашь. Отдышаться. Сплюнуть. Хорошо бы на эту треклятую рубашку. Нельзя.

— Я не лгу вам, — подняла голову. — Просто не хочу лишний раз тревожить богинь.

— Скоро ты с ними встретишься, — обещающе улыбнулся. — Считай это предупреждением о визите.

— Да я не тороплюсь.

Левая кисть взорвалась болью.

— Клянусь!

Время, благословенное время. Фергюс не спешил. Похоже, верил — вся ночь впереди.

— Это вы убили Мэдлин? — смогла, наконец, произнести.

— Знаешь, она ведь тебя ненавидела.

Клинок плашмя пополз по щеке, оставляя на коже липкий след. Лена закрыла глаза и, стиснув зубы, дышала и читала свой стих, пока ощущение холода не пропало.

— Вы ее убили?

— Ты упрямее Оуэна, — фыркнул зло. — Да. Я. Надо же было чем-то заняться, пока ты приходила в себя. Как она удивилась, когда поняла, что награды не будет. Похоже, и вправду надеялась уйти целой и невредимой. Ну разве не дура? Даже моя сестрица не столь самоуверенна.

— А ведь она была чем-то похожа на леди Элинор.

Опустила голову, чтобы не увидел ее радость. О, Великая, спасибо! Похоже, до Сольвейг он и вправду не добрался.

— Думаешь? — приподнял светлую бровь. — То-то она меня так раздражала. Что ж, тем ценнее воспоминание. Ну, продолжим?

Я не должна бояться. Страх убивает разум. Вот только боль убивает его наверняка.

Разумеется, он заметил действие Искры — трудно проглядеть стремительно заживающий порез на щеке. И тут стало совсем худо. Почуяв компромат, Фергюс начал задавать вопросы, ответы на которые Лена не могла подтвердить клятвой. Хорошо хоть басню сочинила заранее. Еще когда только приняла решение покинуть комнату Рина и перебраться в город. Всегда оставался риск, что кто-то заметит. Пригодилась.

Время превратилось в низку самоцветов. Вопрос, ответ, боль. Лена и хотела, и боялась потерять сознание. Пока Фергюс с ней, Сольвейг в безопасности. Великая Матерь, ну почему они так долго? Когда воздух справа пошел рябью, не поверила глазам. Фергюс опять отлучился: промочить горло, и заодно дать ранам затянуться. Он упал там же, где стоял, зачарованный нож вошел ему в плечо. Лена с наслаждением смотрела, как вино заливает эту чертову рубашку, а Талли уже резал веревки. Почувствовав свободу, рывком попыталась подняться, но сил не хватило.

— Что? — обеспокоено заглянул ей в глаза.

— Сними меня отсюда, — прохрипела.

Талли пересадил ее на забытый в углу табурет. Сам стал сзади и аккуратно обнял, не давая упасть. Больно. Ничего. Скоро Искра восстановит связки, залечит раны и уберет синяки. Сотрет все физические следы этих жутких часов. Останутся только воспоминания.

— Лена?

Рин, присевший перед ней на корточки, выглядел ужасно. Не найдя в комнате Сольвейг, не мог заставить себя задать самый важный сейчас вопрос.