Прикладная некромантия. Записки между страниц - Купава Огинская

— Будь это обычный артефакт, я посоветовал бы его уничтожить, но… — замолчав на полуслове, артефактор с сочувствием посмотрел на меня.

— Но? — напряженно переспросил Асвер. Я бы и сама с удовольствием поторопила мужчину, но какая-то странная, непонятно откуда взявшаяся робость не позволила и рта раскрыть.

— Я не могу с уверенностью сказать, как отреагирует на подобное этот артефакт.

— Что вы имеете в виду? — голос подал и директор, до этого напряженно разглядывавший камень. Уж не знаю, чего он там пытался увидеть, но судя по недовольному лицу, не нашел.

— Девушка связана с артефактом. Он напитался ее крови и при уничтожении… — замявшись, он все же закончил свою мысль, оказавшуюся почти приговором, — …велика вероятность, что, уничтожив артефакт, мы убьем и непосредственного хозяина.

— Должен быть другой способ, — уверенно заявил зломордый.

— К сожалению, мне он неизвестен.

— Скажите, — ничего хорошего я уже не ждала, но не спросить просто не могла, — но ведь есть возможность разделить настолько сильный амулет на несколько частей, чтобы им могли пользоваться сразу несколько человек?

— Теоретически это возможно, — подтвердил артефактор, с любопытством глянув на меня, — еще неактивированный амулет в ходе магического ритуала разделяют на нужное количество частей. Не больше шести. И активируется уже после. Разделенный артефакт, разумеется, становится уже не таким мощным.

— Тогда почему вы говорите, что камушек мой сломан? Может, он просто разделен?

— Милое дитя, потому что артефакт именно сломан. Кто-то отколол от него часть не в ходе ритуала. Он не разделен на две части. Понимаете?

Я все понимала. Очень хорошо понимала. А еще я понимала, что мне очень нужна та книга, из которой мои недобрые знакомцы, некромантской наружности, информацию брали. Вдруг там еще что-нибудь полезное есть. Вдруг там есть способ моего спасения.

— Магистр Фьяллар, а некроманты, которых вы по записям в лазарете искали, еще живы? — Моя гениальная идея, родившаяся в стрессовой ситуации, была такой же бредовой, как и все, что со мной происходило в последнее время. Возможно, именно поэтому я верила в благополучный ее исход.

— Живы, разумеется, — отозвался декан, — сейчас должны быть на отработке в тринадцатой теплице.

Некромантов мне жалко стало сразу. Просто как-то так получилось, что в тринадцатой теплице собрались самые неприятные растения. Слабоядовитые, плохо пахнущие, некоторые из них ко всему прочему были еще и вредными. Именно поэтому отправляли туда только сильно провинившихся. Неделя вечерних отработок в тринадцатой теплице — и студент больше уже никогда не нарушал ни одного правила. Правда, ходил после отработки с месяц в сыпи всех оттенков красного, плохо спал по ночам, остро реагировал на солнечный свет и некоторые запахи…

Быть может, растения там и слабоядовитые, но все же ядовитые. И очень коварные.

Некромантов мне действительно стало жалко, но себя было жалко еще больше. Они-то получили по заслугам, а мне туда предстояло идти добровольно.

И не потому, что подловить их в каком-нибудь другом месте у меня не было возможности. Возможность была, не было терпения.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — отступая к двери, я все не могла оторвать взгляд от злосчастного камушка — хотелось его забрать; нащупав дверную ручку, улыбнулась, — я же вам уже не нужна? А у меня очень важное дело образовалось. Мне очень надо. Правда.

— Что ты на этот раз задумала, неугомонная? — устало осведомился мой подозрительный декан, не спеша отпускать свою неблагонадежную студентку.

— Ничего незаконного и опасного, — искренне заверила его я, — мне просто очень надо. Правда.

— Хммм, — Фьяллар мне не верил и в чем-то подозревал.

И это было обидно. Я же действительно ничего предосудительного делать не собиралась. Глупое — да, но только и всего.

— Пусть идет, — велел директор, но не успела я обрадоваться, как он поднял взгляд от моего камушка, — полагаю, часа вам будет достаточно.

— А что будет через час? — настороженно спросила я, замерев на месте.

— Будем решать, что делать с кошмарами, — ответил директор. Заметив, что я так и стою, не шевелясь, напомнил: — Время.

Не медля больше, я выскочила за дверь под раздраженный возглас зломордого:

— Висенья!

Кажется, он даже вдогонку бросился, но я быстрее оказалась. Завернуть за угол успела раньше, чем Асвер дверь открыл.

— Ведьма!

Я прибавила скорость, осторожно, на носочках припустившись по коридору. К выходу, к теплицам, к некромантам. Даже не думая останавливаться и ждать.

Оно мне надо, чтобы Асвер со мной отправлялся? Вряд ли некроманты согласятся общаться в его присутствии. А мне очень надо было знать, откуда они информацию брали. Очень-очень.

В тринадцатой теплице, как всегда, было душно, пахло плохо и что-то постоянно шуршало. Атмосфера была гнетущая, недружелюбная, и человек в здравом уме ни за что не зашел бы сюда добровольно.

Но я уже давно была не в здравом уме. Вот как камушек этот злосчастный подобрала, так и утратила всякое здравомыслие. Именно потому я упрямо брела среди опасных и недружелюбных растений, выискивая моих мрачных знакомцев.

Нашлись они у небольшой грядки, на которой росла яснотка белая. Несчастные топтались рядом с ней, потирали обожженные руки и не знали, что делать. И было их почему-то трое.

— Какой замечательный нынче вечер, — очень издалека начала я, с опаской подходя к некромантам.

— Тебе виднее, — недружелюбно буркнул тот, чьего имени я так и не узнала, но который теперь носил опознавательный знак на лице.

Щеки, лоб и подбородок его были усыпаны мелкой, красной сыпью. У бедолаги была аллергия. И что-то мне подсказывало, что аллерген находился где-то в пределах теплицы.

— А четвертого где потеряли? — дружелюбно осведомилась я, решив не обращать внимания на откровенно враждебный прием. Они были такими несчастными и потерянными, что я даже бояться их не могла. Да что там, я им уже сочувствовать начинала. Связались несчастные со мной на свою голову.

— В лазарете лежит, — скривился кисломордый, обернувшись на кусты с большими, сочными, красными ягодами. Они блестели в свете искусственного солнца, притягивая взгляд. На вид ягодки казались вкусными и совершенно безобидными. На деле же любой отведавший их как минимум на неделю попадал в лазарет. Вот, один уже попал.

— Прискорбно, — согласилась я, на мгновение притушив радостную улыбку, но долго грустить не получилось, — а скажите-ка мне, друзья…

На слово «друзья» некроманты отреагировали одинаково и стали очень похожи на кисломордого. То есть скривились и посмотрели на меня зло. Я не смутилась и мысль свою гениальную не потеряла.