Пчелиный волк - Эдуард Веркин

Я ничего против истории Коровина не имел. Вдруг она у него интересная? Вдруг она мне подойдет? И тогда я войду не в почтовое отделение города Мельбурна, а в почтовое отделение какого-нибудь Свияжска или Вытегры…

Но Коровин рассказывал совсем не про Вытегру:

– Жил я в городе Галиче, которому восемьсот с лишним лет, он, кажется, всего на семь лет младше Москвы. У нас был такой маленький дом, одна комната, а внизу озеро, а в озере караси и дорога рядом идет в Сибирь, по ней когда-то каторжников гнали. Декабристов в том числе. И тоска такая, хоть выпью вой. Учился я в школе, а после школы все у нас в педагогическое училище шли, на педагога начальных классов. И бабушка мне сказала, чтобы я поступал на подготовительные курсы. Иди, говорит, внучок, там на баяне учат играть…

– Это в Галич к вам приезжали японцы за секретом пряника? – спросил я.

– Какого пряника?

– Ну, пряника имени Кинг-Конга?

– А, – закачал головой Коровин, – да, в Галич. Специально за пряником. Теперь в Японии его тоже выпускают, называется «Галич-сан»… Впрочем, я отвлекся… Жил я на одном берегу озера, а на другом было училище, на подготовительнве курсы ходить далеко. Но я ходил. Только дело шло туго, я почему-то никак не мог выучиться играть на баяне, в то время как на других инструментах я играл вполне ничего. И я решил сбежать на товарнике на Байкал.

Оригинальный поворот, подумал я. Сбежать на Байкал – это что-то новое.

Коровин продолжал:

– Я сбежал на Байкал. Доехал до города Ишима, он знаменит тем, что в нем жил этот… Тот чувак, что сочинил «Конька-Горбунка», ну, ты знаешь, Ершов.

– Царь там сколько-то раз крестился, бух в котел, и там сварился, – процитировал на память я.

– Точно, сварился, – засмеялся Коровин. – А я не сварился, меня просто так милиция сняла. Пока суд да дело, отправили в тамошний санаторий, там так здорово оказалось. И в том санатории я впервые познакомился с эльфами. У них там как раз был ролевой лагерь, они играли в «Освобождение Мэрриэль».

– Кого освобождение? – переспросил я.

– Мэрриэль. Это знаменитая эльфийская принцесса, она прожила две тысячи лет и умерла, укушенная змеей в лоб. Но до последнего мгновения Мэрриэль была прекрасна, как лунный свет. Она…

– Понятно, – остановил я Коровина. – Про это опустим, рассказывай дальше.

– Отправился я купаться, – продолжил Коровин. – Там был такой горячий источник, прямо из земли бил. Целебная вода. А как раз вечер был, я залез в этот источник, сижу, смотрю, как звезды появляются. Смотрел, смотрел и уснул, разморило в горячей водичке. Просыпаюсь – уже ночь. Звезды так ярко светят, причем кажется, будто они в воде отражаются. И такой на меня облом навалился, ну, думаю, никогда не пойду, буду сидеть тут до утра. Сижу-сижу, потом бах, гляжу, а из воды такой туман исходит. И в этом тумане какие-то фигуры…

– Глюки, – сказал я. – Это называется глюки.

– Да не глюки это были, это были души эльфов. Они возле того озера издревле жили…

Теперь я понял, каким образом сюда попал Коровин. Коровин был сдвинутым, все очень просто. Сдвинутый, как и все остальные здешние обитатели, которых я пока еще не лицезрел.

Коровин еще что-то рассказывал, но я уже слушал вполуха, поскольку пошла сплошная эльфийская терминология, удивительно скучная и мутная, сдобренная рассуждениями о каких-то эпохах и долгоносых героях.

– …Тогда я и понял, что суждено мне стать эльфом, – неожиданно закончил Коровин. – Вот мы и пришли.

И Коровин простер указующий стебель.

Мы стояли на довольно узкой, но тем не менее изрядно истоптанной тропе шириной метра в полтора. На тропе виднелись следы нескольких человек, отпечатки конских копыт и еще какие-то следы, идентифицировать которые с доподлинностью мне не удалось.

– У них часовой есть… – Коровин понюхал воздух. – Предусмотрительные какие! Значит, так, ведем себя нагло и уверенно. Мы эльфы, приглашенные на слет самим Энлилем… Из юго-западных пределов. Ладно, я сам все скажу.

Тропинка вильнула, и мы увидели амбар вблизи. Амбар как амбар, ничего особенного. Не очень высокий и не ахти с каким толком построенный, даже, пожалуй, кособокий. Возле одного конца скучали разномастные кони, преимущественно беспородные, висел дирижабль опять же, возле другого маялся бдительный часовой. Часовой сидел на пеньке и играл на глиняной дудочке, прямо пастушок из немецких сказок, Рюбецаль сплошной, шортиков не хватало. И шляпы с пером фазана.

– Скажи мне, Коровин, ты разбираешься в тирольских напевах? – на всякий случай спросил я.

Коровин промолчал, но по его морде и так было видно, что в тирольских напевах он не разбирается.

– Главное – молчи. – Коровин спрятал под рубище Доминикуса. – Я сам их раскидаю…

Мы подошли поближе. Часовой отложил свою свирель и уставился на нас удивленным глазом. Я бы сам уставился удивленным глазом, если бы ко мне пришли подобные типы. В полупрогнивших мешках, отощавшие, перемазанные землей, с диковатым взглядом, расшибленными мордами, бродяги, короче, настоящие. А на одном еще и котел, надвинутый почти до переносицы. Похож на персонажа старой карикатуры про безобразия израильской военщины, я видел их на чердаке «Гнездышка Бурылина» в каком-то журнале. Там вся израильская военщина в таких камуфляжных касках.

– Чего смотришь? – спросил Коровин у эльфа. – Не видишь, на слет идем!

– На слет?

И охранник повертел дудочку с таким видом, будто в ней была спрятана стрела с ядом кураре.

– Ну, так что, пропустишь? – напирал Коровин. – А то смотри, Энлиль за опоздание тебе уши отрежет. Он ведь у нас такой строгий…

– Пароль, – лениво осведомился часовой. – Назовите пароль, как этого требует обычай.

– Тысячелетние Холмы, – не задумываясь, выдал Коровин. – Отзыв?

– Моткаселька, – ответил часовой. – Проходите.

Часовой указал в сторону ворот.

– Извините, что сразу вас не пустил, просто… Просто не очень по-эльфийски вы выглядите…

– Мы из земель, лежащих за океаном, – сказал Коровин. – За бывшим океаном. Не бывал?

Часовой не бывал.

– Четыре недели в пути, преимущественно по топям, кишащим пираньями и летающими пиявками. Сам должен понимать, немножко пообносились. Жить стало тяжелее, но кому щас легко?

– А на голове? – часовой постучал себя по голове дудочкой.

– Стригущий лишай, – ответил Коровин. – Чрезвычайно заразно. Надел в русле общей превенции… Кстати, мы забыли приветствовать друг друга традиционным эльфийским приветствием…

– Проходите, проходите, – сторожевой эльф указал дудкой в сторону ворот. – Скоро слет начнется, пять минут осталось.

Мы вошли в амбар.

– Все просто как в блокбастерах класса «В», – сказал Коровин. – Никак не пойму, то ли люди такие тупые, то ли фильмы такие хорошие? Я, конечно, подозревал, что кино – это книга жизни…